Валентин однажды разыскал Алексея на объекте:
— Иди! В партком вызывают!
— Меня? А зачем? Опять по поводу Козыркина?
— Рули левее… Ладно, конечно, знаю. Будут сватать на новую работу. Помнишь, капитан из милиции приезжал на собрание? Вот, считают, тебя можно рекомендовать. Гордись! Нет, кроме шуток.
В общем-то, это не было неожиданностью. Игорь Семенов, секретарь комсомольской организации — молодец парень: как вцепился в Козыркина! — уже разговаривал с Алексеем. Договорились, что Захаров подумает. И вот надо давать ответ…
— Ну а ты, Валентин, как считаешь, соглашаться?
— А что ты теряешь? Оклад у них не меньше твоего теперешнего заработка… Да и обстановка у тебя тут сложилась…
— У меня? Она — и у тебя тоже. Козыркин с Соколом и тебя подаивали…
— Ну, я… Знаю, ты злишься, что я не выступал на этом собрании. Вспомни, сколько ребят выступало? А толку? Козыркин-то все еще в бригадирах. И неизвестно, снимут ли его… Видишь, как все повернули: смесители вместе с ключами жильцам будет вручать домоуправ под расписочку. За что же теперь снимать? Нет, Козыркин кому-то нужен… Не будь все-таки-ребенком, Леша: когда подходит очередь на квартиру, можно и не выпрыгивать, как карасю из воды. А я, сам знаешь, готовлюсь в ответственные квартиросъемщики.
— Да, Валя… Мудрый ты человек. Ну так, выходит, соглашаться мне? А ты пошел бы туда?
— А что, и мне предлагали, не последняя спица в колесе. Но мне нельзя туда. Поздно: жена, ребенок опять же…
— Да, Валя… Тебе, — с нажимом произнес Алексей, — туда нельзя.
Они не встречались около месяца. Столько же он не видел Генку. До вчерашнего вечера.
…Она ждала у общежития.
— А знаешь, Лешечка, плохо мне…
Двумя руками схватила его за лацканы пальто, отчаянно и беспомощно дергала, потом уткнулась в грудь и заплакала… Если бы знать, как помочь ей! Но чужую семью не склеишь. И потому он молчал. Только тихо гладил ее по щекам, чувствуя под пальцами теплые слезы.
— Генка! — окликнул он, вспомнив, что не сказал самого главного — что он, Алексей, всегда будет рядом, что дороже человека…
Она не услышала. А из темноты вышли четверо. Пятый, Сокол, был в стороне…
Ну, ничего. До смерти не убили… Плохо только: именно перед медкомиссией все это произошло…
В дверь постучали. Алексей поспешно закрыл лицо уже остывшим полотенцем, оставив щель для глаз.
Вошел Игорь Семенов и, прищурившись близоруко, закрутил головой, разыскивая хозяина.
— Входи, комсорг. Здесь я, в наличии.
— Здорово, битый.
