— Вот как? Из Заполярного? А как ты Замятина взял?
— Да шел с ребятами из комсомольского оперативного вечером, а Зяма возле «Северной» болтался. В ресторан, думаю, собрался. Нет, вошел в гостиницу. Послал посмотреть, а потом и взяли, когда Замятин из номера выходил.
— Действительно, странно. Зяма… Мы с ним старые знакомые. Он ведь на общественном транспорте обычно «работал». Ну, видно, с тобой не поспишь. Поехали, допросим этого Зяму еще раз.
Замятин даже расцвел, когда увидел Пятунина.
— Здрасьте, Семен Семенович!
Нижняя челюсть с толстой губой отвисла в улыбке и двигалась из стороны в сторону.
— Здравствуй, Виктор. Садись… Ну что ж ты, брат, клялся, клялся у меня, что кончишь воровать, а вот опять попался?
— Это так, Семен Семенович, случайно, — Замятин опять осклабился. — Вот гражданин начальник, — он показал на Захарова, — у вас появился очень бдительный. Меня уже два раза брали, но отпускали: не доказать.
— Вон в каком смысле случайность? Ясно… Значит, к отсидке готовишься?
— Решил признаваться. Взяли тепленького. А то, может, отпустите, Семен Семенович, а? Я бы исправился, а?
— Сам же знаешь, сидеть придется… Ну, а дружки твои как? Кирин тоже, наверное, к нам скоро пожалует?
— Шнобель-то? Не-е. Шнобель исправился. Да и я ведь исправляюсь, Семен Семенович. Отпустите, а?
— Врешь ты все, брат. Будешь сидеть.
— А сколько, Семен Семенович? Опять год?
— Ну, это суд решит. Может, и больше.
— За что больше-то! Кража личного имущества, мелкая — куда же больше-то?
— За то, что врешь. За то, что не признаешься.
— Я все признал, Семен Семенович. Все в протоколе.
— И пособничество признал?
— Какое пособничество?
— Ну как «какое»? Тебе ведь не деньги нужны были.
Челюсть у Замятина захлопнулась.
— Ты ведь за документами шел. А документы, сам знаешь, для хорошего дела не нужны. На этот раз они понадобились убийце, чтобы скрыться от нас. Вот тебе и пособничество.
Водянистые глаза у Замятина округлились.
— А сколько по этой статье, Семен Семенович?
— Сколько есть, все твои будут… А как уменьшить срок, ты сам знаешь. Так что — сейчас будешь рассказывать или подумаешь?
Замятин, часто моргая, молчал.
— Конечно, можно. Только не просчитайся. Ты же сам говоришь, — Пятунин кивнул на Захарова, — вот новый гражданин начальник — очень бдительный. Он ведь до завтра тоже сидеть не станет сложа руки.
