— Да поинтересовался, но…
— А как конкретно был задан вопрос?
— Я сказал: какая красивая «сигарета»! Сам, что ли, делаешь? Он и говорит: ага, из старых золотых часов.
— Ну, это он тебе соврал, Слава, — подал реплику Коняхин. — Золото высокой пробы, техническое. Не из часов.
— Ну я этого не знаю.
— Потом вы встречались еще?
— Да. Один или два раза. — Славик беспокойно мял берет, так же беспокойно жили под невысоким его, в прыщах, лбом светлые глаза: «Вот вляпался, говорили они, дернул меня черт…»
— А смысл вашей новой встречи был какой?
— Ну как же! Он попросил меня продать слиток, у нас в таксопарке. Я его и предлагал нашим ребятам, а кто-то из них вам стукнул. — Славик вздохнул. — Зря, между прочим. Я бы и сам, если б догадался…
— А где и как вы встречались с этим человеком? — настойчиво продолжал спрашивать Коняхин.
— Да как. Рамиз знает номер моей машины… Поднимает руку, садится. Все обычно.
— А имя — Рамиз… Это точное, его?
— Он так назвался. А я запомнил, необычное оно. У нас все Сашки да Володи, а тут Рамиз.
Славик поскреб пятерней в стриженом затылке, мотнул головой, как бы прогоняя прочь сомнения — нет, имя он помнил твердо. Они, чекисты и шофер, сидели в углу бокса, возле бочки с песком, мирно беседовали.
— Значит, Рамиз говорил, что золото из лома часов? — уточнил Кубасов.
— Да. Я, говорит, скупаю корпуса по сорок — пятьдесят рублей за штуку. У знакомых или у тех, кому не хочется стоять в очереди в магазине, на скупке. Ну, еще у часовщиков. Те продают подороже, но Рамиз не внакладе, хлопоты окупаются.
— Ну а ты? — прямо спросил Коняхин. — Зачем брался сбывать слиток?
Таксист опустил голову."
"— Ну как же… Рамиз мне процент обещал. Сказал: с каждого грамма — тебе пятерка. Выгодно.
— Понятно. Но разве вы с Ремизом не обменялись телефонами?
— Я же сказал. — Безруких не смог скрыть раздражения. — Он сам ко мне в машину садился, ждал видно. Телефона не давал. Сказал, что никаких телефонов, сам тебя найду. И чего вы, ребята, накручиваете? Что тут особенного? Ну, хотел я слиток купить…
— Мы тебе не «ребята», Безруких, — ровно сказал Кубасов. — Разговор наш вполне официальный. И говорим мы с тобой о нарушении правил о валютных операциях. Дело государственное, в уголовном порядке наказуемое. Статья есть. От трех до восьми лет.
— До восьми?! — переспросил Славик, и его изумлению не было границ. — Мама, роди меня обратно!… Какой же я валютчик?! Попросили продать, за плату, я и того… Без «навара» какой смысл за такое дело браться? Цены вон как подскочили! Мясо на рынке — не подступишься. И деньги менять собираются, все об этом говорят.
— Слава, что ты тут перед нами ваньку валяешь? — строго спросил Коняхин. — Ты ведь знал, что собирался покупать? И другим водителям об этом говорил.
— Конечно знал.