— Может, замкнутый характер, а может, конспирация. А женат он не был, не уточняли?
— Не был. Так, во всяком случае, уверяла нас комендант.
— Но, полагаю, связи с женщинами у него все-таки были, Виктор Иванович?
— Предположить можно, товарищ генерал. Отработаем, проверим.
— Хорошо. Что с Кировабадом?
— Постановление на обоих Алиевых оформлено. Надо ехать.
— Так. Поезжайте. Попросите там помочь местных чекистов. Во избежание всяких недоразумений.
— Да, конечно.
Генерал полистал принесенную Русановым папку.
— Это хорошо, что мы вышли на «Электрон». Адрес хищений теперь известен. Ясно, что на заводе действует отлично законспирированная группа раcхитителей. И надо бы нам найти сначала Криушина. Если он признается, даст нужные нам показания, то… Бывшие его связи на предприятии нужно установить как можно быстрее, Виктор Иванович, нам потом легче будет с Криушиным разговаривать.
— Установим, — заверил Русанов. — И самого Криушина найдем. Хотя наш Союз и велик, но человек не иголка, отыщется.
— Ну, желаю успеха, — кивнул генерал и, как всегда, мягко, подбадривающе улыбнулся, сощурив яркие голубые глаза.
Глава шестнадцатая
Светлана Рогожина и Сергей Русанов знали друг друга с детства: ходили в одну школу, много времени проводили вместе. Взаимную их симпатию дворовые мальчишки и девчонки заметили давно, поддразнивали, как это принято, женихом и невестой, которые вылеплены из теста, а на дверях Светланиного подъезда писали мелом извечное: «Светлана + Сергей = любовь».
Оба они серьезно относились к своим чувствам и дружбе, им нравилось общее внимание школьных товарищей, а больше всего нравилось бывать вдвоем. После уроков Сергей со Светланой отправлялись бродить по улицам, они, пожалуй, весь Придонск исходили вдоль и поперек, заново узнавая город, в котором родились и росли, но прежде всего, конечно, познавая друг друга. Это было самым интересным.
Сергей к Светлане относился благоговейно. Девчонка она была броская, заметная: строгая сероглазая блондинка с точеной фигуркой и длинными ногами — такая кого хочешь с ума сведет. А смеется как, а ходит!… И вообще.
Что стояло за этим «вообще», Сергей в свои семнадцать лет объяснить ни за что бы не смог, даже если бы его об этом и очень попросили. Он и сейчас, в двадцать один, отслужив в армии, перенеся ранение и достаточно уже поразмышляв о жизни и о людях, вряд ли смог бы вразумительно объяснить даже матери — что же именно так тянет его к девушке своей школьной юности. Да, мила, да, обаятельна, да, мимо такой не пройдешь не оглянувшись.