Другое дело…
Вздрогнув от предположения, Андрей тем не менее сразу же отогнал эту мысль — и как только она могла прийти ему в голову? Альберт Семенович — требовательный и принципиальный руководитель, много лет проработал в милиции, никогда ни в чем не скомпрометировал себя, это все в управлении знают. Какое же он, Воловод, имеет право даже допускать такую мысль?
— Ты что, задержал того парня на рынке? — спросил Битюцкий.
— Да. Взял объяснение, положил в ту папку, где и другие дела по автоцентру.
— Ты вот что, Воловод, принеси-ка мне эту папку, я сам посмотрю. И не отвлекайся сейчас, с «Электроном» надо кончать. Это пустой номер.
— Альберт Семенович, поскольку наши точки зрения не совпадают, а работаем мы на этот раз вместе с чекистами, я обязан доложить наши разногласия Русанову.
Битюцкий жестко, с ненавистью смотрел на своего подчиненного.
«Ах ты щенок! — думал он. — Коготки показываешь, учить меня вздумал. Русанову он доложит. Русанов сразу же затребует объяснение по прошлогоднему задержанию Долматовой, спросит, почему не было возбуждено уголовное дело… Ладно, Воловод, ладно. Аукнется тебе твое упрямство».
Но дальнейший разговор он повел мягко. Улыбнулся:
— Ты вот что, Андрей. Не кипятись и в бутылку не лезь. Я поопытнее тебя и пост занимаю побольше… В общем, так. Бумаги мне по автоцентру принеси, я просмотрю, потом потолкуем. «Электроном» занимайся. Решил проверить эту… Долматову — проверяй. С Русановым я сам поговорю, ты поперед батька в пекло не лезь. А за эмоции — извини, нервы что-то ни к черту стали. Не спал почти всю ночь, мысли всякие, заботы домашние…
— А я смотрю, вы что-то сегодня не в себе, Альберт Семенович, — пошел на примирение и Воловод.
— Да будешь не в себе, когда дома две бабы. И обе больные. Дочке «скорую» в три часа ночи вызывали, — врал Битюцкий, глядя прямо в глаза Воловоду, — у Александры Даниловны тоже сердце прихватило… А тут ты еще…
— И вы извините, Альберт Семенович, я не знал.— Воловод поднялся со смятением на лице, пошел к двери.
«Да, парень, жаль мне тебя», — вздохнул Битюцкий, когда дверь за Воловодом закрылась.
Он пошарил у себя в карманах кителя. Подержал на ладони по-прежнему сверкающий полировкой «презент», кинул его в распахнутый сейф, повернул ключ. Потом во внутреннем кармане отыскал клочок бумажки, который всучил ему вчера бородатый этот малый, Борис. На клочке значилось: «Гонтарь Михаил Борисович. Председатель торгово-закупочного кооператива «Феникс». И шестизначный номер телефона.
Несколько минут сидел Битюцкий над этой бумажкой в оцепенении и тоске. Слишком ответственное решение собирался он принять, но принять его был вынужден. Воловода он тоже хорошо знал: капитан, со своей честностью, стал ему просто опасен.