Лида смеялась до колик в боку.
— Вы меня извините, нехорошо так смеяться, но ух очень смешно вы рассказываете о своей работе!
Позже, уже в постели, обняв подушку, Лида долго думала о своем новом знакомом. Какой Саша славный! Красивый, со вкусом одет, без этой стиляжьей пестроты. Отлично танцует. Не навязчивый. Даже не пытался поцеловать ее у калитки. А какой смелый! О, с таким можно никого не бояться, даже Васьки Рябого. Впрочем Володя сказал, ему теперь срок обеспечен. Как Саша его стукнул! Интересно, придет ли Саша в воскресенье на танцы как обещал? Ему ведь далеко шагать со своего спирто-водочного. Лида фыркнула в подушку. Тоже мне, предприятие! Вот у нее…
Так, с легкой счастливой улыбкой, думая о Саше девушка и уснула в эту ночь.
Исповедь «ди-пи»
— Разрешите, товарищ полковник?
— Да, да.
На пороге кабинета Лазарева появился рослый милиционер. До отказа перетянутый широким кожаным ремнем, с выпуклой грудью, богатырь прошел к столу, обходя ковровую дорожку из опасения наследить на ней, вытянулся по стойке «смирно».
— Садитесь.
Сержант милиции осторожно присел на краешек стула.
— Ваша фамилия?
— Кондратенко, товарищ полковник! — вскакивая со стула, отрапортовал милиционер.
— Садитесь, садитесь, товарищ сержант. Рассказывайте все по порядку.
— Так что стою я, товарищ полковник, на посту, на улице Карла Маркса…
Кондратенко подробно доложил Лазареву о происшествии, которое привело его в стены управления КГБ, вручил полковнику саквояж Михайлы.
Допрос лазутчика начался в кабинете Яковлева. Допрашивал полковник Лазарев. Майор записывал показания, для полной гарантии включив магнитофон. Михайла сидел посреди кабинета, ярко освещенный настольной лампой.
Да, он американский шпион. Подлинное имя — Адам Дашкевич. Но пусть гражданин следователь отметит в протоколе, что он добровольно сдался советским властям! Родом из Сморгони. Летом 1944 года отец-полицай, когда войска 3-го Белорусского фронта приближались к Молодечно, бежал из Белоруссии в Германию и вскоре же погиб в автомобильной катастрофе."
"Да, он обучался в разведывательной школе в Кауфбейрене, но дал подписку работать на Си-Ай-Си только после того, как прошел все круги ада: сначала в лагере для «ди-пи» — перемещенных лиц — около Шпрендлингена, потом подметалой в цирке Вюрцбурга и, наконец, белым рабом на банановых плантациях в Гватемале.
Да, он заброшен из Японии на подводной лодке, но единственное, что поддерживало его все последние дни, была надежда порвать с Николаем Ивановичем и Аро, скрыться от них, начать новую, честную жизнь.