«Клиент», тощий, но жилистый мужчина, с неприятным запахом изо рта, говоривший по-русски с едва уловимым иностранным акцентом, уплатил Жоховой вдвое больше того, что она запросила, но не отпустил ее от себя, а повел в ресторан. Там к их столику подсели еще двое молодых мужчин в беретах, замшевых куртках с бесчисленными «молниями». Завязался разговор, оживленный, но тихий, на каком-то гортанном твердом языке. Жохова не понимала ни слова и, скучая, тянула через соломинку коктейль, догадываясь все же по косым быстрым взглядам, что речь идет и о ней.
Из ресторана новый знакомый отвез Жохову домой и велел утром снова явиться к нему в номер. «Понравилась», — сделала вывод обрадованная девица.
Сверх ожиданий, утром иностранец не стал укладывать Жохову в постель, вызвал такси и отправился с нею в Серебряный бор.
— Хочешь зажить широко, по-настоящему, купаться в деньгах? — без обиняков спросил щедрый иностранец. — Тогда делай все, что я тебе скажу.
На пляже Жохова получила приказание завязать знакомство с морским офицером, в одиночестве загоравшим на песке, увлечь его подальше от одежды.
Через два дня задание усложнилось. Жоховой пришлось самой выкрасть документы у военнослужащего, который пустился с нею в любезности на Химкинском пляже.
А еще через месяц Жоховой было прямо объявлено, что она все это время исправно снабжала документами военнослужащих иностранную разведку, оказывала ей ценные услуги и занесена в списки сотрудниц.
Новость не произвела удручающего впечатления на Жохову. Яблочко уже созрело вполне. После короткого колебания Мария Жохова, Марианна, как она переименовала себя, считая, что так будет шикарней, дала подписку работать на американскую разведку.
Летом Жохова получила приказ переехать из Москвы в Обручев, купить там домик. Жаль было оставлять столицу, но Марианна хорошо понимала, что об ослушании не может быть и речи.
Вскоре последовал новый приказ — поехать на месяц в Ялту и там сблизиться с отдыхающим в санатории «Энергия» конструктором Павлищевым. Марианна поняла, что надвигаются большие события.
Теперь, не стесняясь Аро, Марианна меняла белье и слушала наставления своего квартиранта и руководителя:
— Поможешь Павлищеву добраться домой. Утром позвонишь ему, посоветуешь взять бюллетень. Главное — напоить до беспамятства, чтобы не помнил, где потерял, что говорил, с кем. На вот порошок, подсыплешь ему незаметно.
— Это яд? — попятилась Марианна.
— Дура! Он нам живой нужен.
Беспокойная душа
С высоты Яковлев разглядел сквозь слабую утреннюю дымку длинную взлетную полосу аэродрома, ряды серебристых самолетов. Медлительные, словно гусеницы, бензозаправщики тяжело волокли свои длинные тела. В сторонке отдельно стояли белоснежные стреловидные ТУ-104.