Но держался таксист бодро.
— Вот, вернули мою тачку! — улыбаясь, говорил он чекистам. — Сволочи!… А я видел, когда их в «воронок» сажали, — те самые, что выкинули меня из машины. Я как раз свою «Волгу» принимал у милиции, гляжу, а их выводят… Бородатый меня и долбанул, он сзади сидел… Слышь, ребята, садись, а? Поехали, отвезу, куда вам надо. Денег не возьму. Вы такую операцию классную провернули…
— Да у нас своя машина, Слава, — сказал Копяхин. — Сейчас начальство придет, и поедем. Спасибо. Голова-то сильно болит?
— А, ерунда! — отмахнулся Безруких. — В другой раз думать буду. Соблазнился деньгами, чего там!… А я и с вашим генералом разговаривал, ребята. Ты, говорит, Безруких, молодец, не растерялся. Чего, говорю, теряться-то, сразу же видно, что за типы. Я на границе служил… Ладно, ребята, поехал я, раз такое дело. А вы, если что нужно будет, намекните. Подбросить куда, помочь. Мне с вами понравилось, хоть и по затылку получил. Меня Люська теперь чекистом считает.
— Ты с ней все же поменьше на такие темы беседуй, Вячеслав, — посоветовал Кубасов. — Работа у нас мужская, серьезная.
Посмеялись все вместе и расстались друзьями.
Виктор Иванович и Зоя ехали в машине генерала. Иван Александрович все спрашивал заботливо: сильно ли болит рана? Но Русанов отвечал, что терпимо, температуры он не чувствует, хотя лоб и мокрый. К тому же медицина рядом — он с улыбкой глянул на жену, — пятнадцать минут роли не играют, они ведь едут в больницу, а перевязку ему в Адлере сделали хорошую, боли он почти не чувствует.
— Хорошо, что кость не задета, — потеплевшим голосом сказал генерал, осторожно, чтобы не причинить боль, обнял Виктора Ивановича. — Значит, дело быстро пойдет на поправку…
— Залеживаться особо некогда, Иван Александрович, — в тон генералу ответил Русанов. — Надо думать, что мы лишь верхушку айсберга тронули, как любят выражаться газетчики. Чувствую, за группой Гонтаря стоят люди посерьезнее. Есть кое-какие соображения, я собирался их вам доложить.
— Успеете еще, Виктор Иванович, — хитро прищурился генерал. — И доложить, и поработать. Гонтарь и его боевики — конечно же мелкая сошка. Пока вы в Адлер летали, мы тут кое-что проверяли, уточняли… Всплывают две-три интересные фамилии. Люди не особо приметные, но, оказывается, с большими связями, с московскими. Товарищи из Комитета на них в столице вышли, попросили нас подключиться. Начали разработку…
— Досадно! — вздохнул Русанов.
— Главное, живой, Виктор Иванович! — весело парировал генерал. — Работы на наш век хватит. Подлечитесь вот и снова в строй. Все управление практически эти сутки на ногах было. Одно у всех на языке: «Самолет, Гонтарь, Русанов…» Спасибо, Виктор Иванович, держался молодцом, от первого зама Председателя Комитета вам личная благодарность.