Проси, говорит, Валентина, товарища Битюцкого, в ножки падай, слово давай!
— Давайте! — усмехнулся Битюцкий.
— Тридцать два года честно жила, опала спокойно, Альберт Семенович. И дальше так же жить собираюсь. Простите за бутыли эти дурацкие и кислоту, ради бога. Бес попутал, признаю.
— А как же это у тебя концы там сходятся. Долматова? — все же поинтересовался Битюцкий. — В бухгалтерии никаких к тебе претензий."
"— Да потому что и не может быть этих претензий, Альберт Семенович! Чтоб я когда на заводе взяла… Да боже упаси! Этот ведь пакет… как получилось. Мастер одна в отпуск спешила, принесла ко мне на склад, говорит, мол, лишние какие-то детали, Валь, ты их оприходуй у себя, что ли. Я положила да и забыла, месяц кончился… Потом Семен как-то зашел…
— Вы что же, давно знакомы?
— Ну да, на заводе же одном работаем. Как вы своих в милиции знаете, так и мы. Он ведь сначала в цехе слесарил, потом уже на машину перешел работать.
— Так-так. Дальше.
— Да что дальше-то, Альберт Семенович? Дальше вы все знаете. Давай, говорит, Валентина, попробуем с отходов золотишко снять. Вот и попробовали. Спасибо, что вовремя вы меня остановили, Альберт Семенович.
— Ну-ну, — Битюцкий насупился, раздумывал, В темноватом его квадратном кабинете было тихо. Окна кабинета выходили на северную сторону, во двор здания, никаких звуков сюда не доносилось. Он снова пристально, испытующе посмотрел Долматовой в самые глаза, и она хорошо поняла этот его взгляд.
«Да бери, Альберт Семенович, бери, — просило в ней все. — Со мной можно иметь дело, не беспокойся. Ты действительно крепко выручил меня, я тебя благодарю за это… Возьми, прошу!»
Битюцкий задвинул ящик стола, притворно-сочувственно вздохнул:
— Да-а, с кем но бывает… Но это вы зря, Валентина Васильевна, — глазами он показал на стол. — Совсем не обязательно… В общем, так. Считайте, что вам в жизни повезло. Мы, органы, конечно, не обязательно караем, тем более в таком вот случае. Главное — уберечь человека от дальнейшего падения. Одернешь вовремя, покажешь истинный путь, и человек потом всю жизнь тебя благодарит.
«Всю жизнь? Это ты много хочешь, полковник»,— тут же сказала себе Валентина, но при этом мило улыбнулась, поддакнула:
— Да конечно, Альберт Семенович, как не благодарить? От такой беды уберегли… Может, заглянете ко мне? Чем богата… Мы с мужем в частном доме живем… Ой, да вы же знаете, что это я! — Валентина свободно теперь, с заметным облегчением рассмеялась. — Гостей мне удобно принимать, без посторонних глаз.
На лице Битюцкого блуждала рассеянная, неопределенная улыбка.
— Ладно, Валентина Васильевна, лишнего говорить не нужно. За приглашение спасибо. Вижу, что вы действительно из чувства благодарности. Только так и могу понять. Люди, разумеется, должны друг другу помогать.