— Может, бутылку вина прихватить?
— Все дело испортишь. Только чай.
Есюков был в своем кабинете, но не один.
— И давно они там? — спросил я дневального.
— Да уже с час.
Я принялся терпеливо ждать. Минут через пять открылась дверь, и в проеме показался политрук.
— Нагорный? Ну заходи.
— Здравствуйте, товарищ политрук.
— Здоров, коли не шутишь, — и потом к уходившим командирам. — Действуйте, как договорились.
— Товарищ политрук, я знаю, что вы здорово помогли мне. Спасибо вам. Наши ребята просят, чтобы вы прочитали им лекцию о международном положении. Все уже в сборе.
— И давно ты научился врать?
— Так ведь из самых же хороших побуждений, товарищ политрук. Уж очень просят ребята.
— Ладно, пошли, посижу с вами немного.
В радиорубке все сидели за столом и ждали нашего прихода.
— Смирно!
— Вольно-вольно. По какому поводу собрались военные интеллигенты?
— Товарищ политрук, радиовзвод собрался...
— Вижу, что собрался и, по всем признакам, не на чай, а, как докладывал Нагорный, на лекцию.
— Маленько приврал он, товарищ политрук, — ответил командир взвода.
— Вот тебе и раз. А я уже и тему прикинул: искусство побеждать врага.
— Товарищ политрук, разрешите вопрос? — обратился я к нему.
— Давай.
— Когда вам присвоили звание политрука?
— Пожалуй, с полгода тому назад.
— А как отметили это событие?
— Меня поздравили, а я пригласил своих товарищей к себе на вечер.
— Так и меня ж поздравили, а я, товарищ политрук, во всем беру с вас пример.
Все засмеялись.
— Ну раз такое дело, посижу немного и я с вами. Что же собирался сказать Нагорный? — спросил политрук, когда все сели за стол.
— Скажите вы, товарищ политрук.
— Ну что ж, упрашивать меня не надо, я не невеста на выданье. А скажу я вам, дорогие товарищи, вот что. Разные судьбы бывают не только у отдельных людей, но и у целых поколений. Не исключено, что именно нам, нашему поколению выпадет доля решать на поле боя судьбы не только нашей Родины, но и других народов. Вот когда может потребоваться предельное напряжение всех наших моральных и физических сил. Не каждому будет дано выдержать это испытание. Кое-кому из нас, возможно, придется отдать свои жизни за правое дело. Но как бы ни сложилась ваша личная судьба, одно я вам желаю: всегда и везде сохранять мужество и достоинство советского человека, воинский долг, беззаветную преданность нашей отчизне.
Я обратил внимание, что политрук, высказывая свои мысли, не упомянул моего имени, ни разу не обратился ко мне с напутственным словом. Не знаю, как реагировал бы на это другой человек, но я нисколько не обиделся. Более того, считаю, что так и надо. Мне кажется, что в речах, обращенных к одному человеку, часто бывает примесь лицемерия. Они являются своеобразной платой за званый обед или ужин.