Сборник советских детективных произведений, объединённых общей тематикой деятельности органов госбезопасности, разведки и милиции СССР. Книга включает рассказы различных авторов, повествующие о тайнах государственной защиты и героических подвигах советских спецслужб в разные исторические...
Раздел Chitat.online для книги «Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник советских детективных произведений, объединённых общей тематикой деятельности органов госбезопасности, разведки и милиции СССР. Книга включает рассказы различных авторов, повествующие о тайнах государственной защиты и героических подвигах советских спецслужб в разные исторические...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник советских детективных произведений, объединённых общей тематикой деятельности органов госбезопасности, разведки и милиции СССР. Книга включает рассказы различных авторов, повествующие о тайнах государственной защиты и героических подвигах советских спецслужб в разные исторические...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
У Котовского или у кого?
— Какое это имеет значение?
— Как какое? У Котовского так у Котовского, а у Пантикова… Кто слыхал о Пантикове? Сплоховал твой младший лейтенант…
На усмешку Сушняка Денисов ответил с обидчивой горячностью:
— Сплоховал, говоришь? А как дрался!
— Дрался как надо, не спорю. А зачем позади себя подранка оставил?
Денисов удивленно приподнял тонкие, будто нарисованные брови, они черной лентой легли у переносья, спросил:
— А как же он должен был поступить?
— Добить. Бандит есть бандит."
"— Разве угадаешь, кого миловать, а кого добивать, — раздумчиво заметил Денисов, и перед его мысленным взором одна за другой прошли картины, настойчиво напомнившие ему о его собственном поведении в схватках, когда над всеми чувствами берет верх только одно — чувство бойца. Когда глаз видит лишь одну черную точку — мушку, наведенную на врага; когда рука и плечо не дрогнут и пуля идет точно в цель; нет, он не миловал недруга, знал: или он врага, или враг его. Другого не дано!
Как будто и близко, а ой как далеко остались позади детские игры в казаков-разбойников, револьверы и рогатки, вырезанные из дерева, невинное оружие детства! Их было четверо, ребят-сверстников, и мечты их сходились только на одном: воевать за Родину. Слишком малы они были тогда, казалось, и не придется осуществиться их мечте, а вот пришлось… Строгов был слишком горяч и не всегда осмотрителен, он постоянно стремился вперед, не оглядываясь. А оглядываться надо б — глаза спереди, глаза сзади. Опытные старшины, такие же, как Сушняк, воспитали Денисова, храброго и осторожного воина, не краснобая, не хвастуна, рано повзрослевшего, рано окропленного кровью.
Горы постепенно темнели, сглаживались вершины, сливаясь с облаками, ветер слабо шевелил ветви, но тишина эта была обманчивой. Здесь всюду подстерегала пуля. В этих горах и лесах беспрестанно клокотала чья-то чужая жизнь, тайная и отвратительная, и им, молодым ребятам, приходилось очищать этот горный лесной район, чтобы можно было людям спокойно жить и работать.
Здесь, на краю обрыва, им было хорошо, с ними товарищи, которые, если нужно, всегда придут на помощь. Могучее братство ощущалось весомо и зримо. И эти размышления сами по себе вернули Денисова из воспоминаний в реальный мир. Он увидел заскучавшего Сушняка, услышал его хрипловатый голос, отдавший приказание закончить работу. Усталых и потных бойцов повел в строю сержант Сидоренко, коренастый, крепкий человек, обожавший командовать, чувствовать свою власть. Так думал Денисов, издали наблюдая за могучими лопатками Сидоренко, за его крепкой шеей и размеренным взмахом рук, тоже крепких, как весла фелюги, слушая его сочный, басовитый голос, отсчитывающий шаг.
