Пласт стал толще, и тот прием, к которому я прибегал вначале, уже не давал результатов. А до самой скалы осталось всего каких-нибудь полтора метра. Окрыленный близостью цели, я настолько увлекся работой, что даже не заметил, как над моей рукой, державшей лом, легла рука Лефера.
— Погодь маленько, — мягко пробасил Сугако.
— Что? — не сразу понял я Лефера.
— Ты, как норовистый конь, одним махом решил. А так нельзя. Скоро выдохнешься. В этом деле нужен свой расчет.
Лефер взял лом, спокойно, без усилий, наметил желобком прямоугольный участок осыпи и только потом начал углубляться в породу. Таким путем он менее чем за полчаса отвалил целый метр толстого окаменевшего пласта.
— Вот это да! — восхищенно сказал я. Лефер только улыбался и продолжал долбить камень. Время от времени он останавливался, выпрямлялся и, держа могучими руками лом, говорил:
— В этом деле без расчета никак нельзя. Меня сначала заинтересовало, как ты поддеваешь ломом. Ловко получалось. Ну а потом нужно было иначе.
На оставшиеся полметра ушло почти столько же времени, сколько было потрачено на все остальное. Отбивая уже непосредственно от скалы последние куски осыпи, Лефер часто останавливался и внимательно всматривался в каменную стенку.
— Что, Леферушка? — прекращал я сгребать лопатой камни и спрашивал Сугако.
— Погодь, Николушка. Погодь еще маленько. — Лефер отвалил от скалы последнюю глыбу, еще раз внимательно всмотрелся и сказал: — А ну-ка, глянь сюда. А теперь сюда."
"Я увидел совершенно четкий рисунок поперечного среза бывшей траншеи в скале. Конечно же, эта траншея была выдолблена много десятков лет тому назад, а потом постепенно, под влиянием ветров и дождей засыпана. Кто и когда выполнил эту титаническую, нечеловеческую работу? Не дает ответа, молчит скала — немой свидетель улегшихся человеческих страстей и отшумевших битв.
— Леферушка, милый! Да ты ж золотой человек! — В восторге от сделанного открытия начал я крепко обнимать Сугако. — Да ты представляешь, что ты сделал? Нет, скажи, представляешь?
— Николушка, — стыдливо отвечал Лефер, делая слабые попытки освободиться от объятий.
— Все, баста! Сейчас же идем к нашему командиру. Пусть объявляет тебе благодарность.
Сугако, к моему удивлению, перестал улыбаться и даже, как мне показалось, посуровел.
— Лефер, ну извини, если что не так.
— Не понял, значит, ты меня, — приглушенно ответил Сугако. — Благодарность... Да разве ж в этом дело?
— Ну извини, прошу тебя, Лефер.
Сугако осторожно прислонил к скалистой стене лом, словно это была хрупкая вещь, и медленно пошел к противоположному краю площадки. Ну кто мог предположить, что он так прореагирует на мои слова? Я же ничего плохого ему не сказал. Напротив, хотелось отблагодарить человека. Как это он сказал: «Не понял ты меня».