Соколов спокойно продолжал:
– По моей просьбе врач-эксперт произвел тщательный осмотр трупа и обнаружил почти незаметный укол шприцем, после чего уже без особого труда нам удалось установить, какой именно был введен яд и его свойства… Оказалось, после введения в организм этого яда человек погибает именно через десять минут и именно от разрыва сердца, так что сомнений быть не может. Вывод экспертизы: на пальце убийцы было кольцо, снабженное специальным микроскопическим шприцем – на вооружении иностранных разведок и это имеется.
– Рукопожатие? – ужаснулась Аня.
– Значит, Глухова таки убили… – казалось, Брянцеву было трудно в это поверить… – Но почему?
– Это нетрудно объяснить: потому, что резидент иностранной разведки, обосновавшийся у тебя на заводе, каким-то образом узнал о том, что шпион Дергач с пленкой схвачен на контрольно-пропускном пункте, и правильно заключил, что рано или поздно мы узнаем, от кого он получил секретные сведения, и тогда арест Глухова неминуем. А Глухов мог бы выдать других, немало рассказать нам. И вот – резидент убрал своего же агента. Но меня очень интересует не столько этот факт, сколько другое: почему убийство произошло после твоего, Василий Фомич, приезда из Москвы.
– Ты думаешь, тут есть какая-то связь? – нервничая, спросил Брянцев.
– Безусловно, но какая – пока не знаю. Впрочем, скоро и это нам станет ясно. Возможно, сегодня же. Как только схватим врага, кое-что прояснится.
– Интересно, когда же и где мы его схватим?
– В твоем кабинете, на заводе.
– Что-о? – Брянцев застыл на месте. – Кто он, что он будет делать в моем кабинете?
– В свое время все это ты увидишь и узнаешь. Впрочем, могу тебе сказать: не зная о том, что справка о последних, итоговых опытах инженера Шаврова хранится в спецчасти, враги думают, что она спокойно лежит в твоем сейфе, в кабинете, и дожидается их.
Брянцев побледнел.
– Но она действительно там.
– Как так? – с яростью спросил Соколов.
– Сегодня я перечитывал ее, хотел поработать над ней вечерком и не сдал в спецчасть. Я сунул ее в сейф, под бумаги.
– Нельзя терять ни минуты! – Соколов бросился к выходу. В это мгновение зазвонил телефон.
– Ельшин… – с облегчением произнес Брянцев, – он задержал кого-то.
В тот вечер Дуся допоздна была на работе. Она сидела за своим столиком. Дверь в кабинет директора завода была широко открыта, и через нее туда из ярко освещенной приемной вливались потоки электрического света. Дуся, настороженно прислушиваясь, в сотый раз перебирала бумаги. Потом встала, переступила порог кабинета, тихо окликнула:
– Тарас Ильич, вы что-то долго копаетесь.
До нее донесся хриплый голос Гришина:
– Сейчас открою. Вот и готово! – в углу кабинета вспыхнул свет электрического фонарика.