Да и изучить противника для того, чтобы определить способы подхода к нему, не так-то просто: нет для этого ни времени, ни возможностей, а встречи в доме Брянцева тут помочь не могли, ведь агент разведки всегда носил маску, всегда и во всем.
На этот раз полковник подготовился к встрече особенно тщательно. Разговор начался так, как если бы он был первым.
– Кто вы, кто направил вас в Советский Союз, где, когда и каким образом вы пробрались на советскую территорию, с каким заданием вас послали к нам? – Соколов положил перед собой чистый бланк протокола допроса. – Назовите вашу настоящую фамилию.
Шпион прищурил глаза, спокойно ответил:
– Вы же знаете, моя фамилия Ельшин.
Полковник почувствовал, как этот чужой человек внутренне напрягся. Он, конечно, догадался, что о фамилии его спросили неспроста.
– Вы, безусловно, понимаете, что откровенность и искренность могут облегчить вашу участь, – сказал Соколов, – и я предоставил вам возможность быть правдивым, но вы не воспользовались этим. Ну что ж, дело ваше. Я со своей стороны считаю необходимым разъяснить вам, что играть с вами в прятки мы не намерены. Вы не инженер Виталий Ефремович Ельшин, этот факт подтверждается документами, – он вынул из лежащей на краю стола папки несколько бумажек и протянул их арестованному. – Так что петь прежнюю песню вам нет никакого смысла. Больше того, если вы будете продолжать лгать, то лишь усугубите свою вину перед законами нашей страны.
Арестованный бросил беглый взгляд на документы и откинулся на стуле. Видно было, что он заранее предвидел возможность такой ситуации, но не знал, как ему быть. Впрочем, следователю это могло и показаться.
– Будете говорить? – спросил Соколов.
Арестованный точно очнулся от сна.
– Вы все-таки докопались, что я не Ельшин, – глухо произнес он.
– Мы давно знали это, – заметил полковник. – Итак, ваша настоящая фамилия?
– Она ничего не даст вам.
– Будете давать показания?
Арестованный молчал."
"– Вы переоцениваете значение для нас ваших показаний, – Соколов усмехнулся. – Мы знаем о вас достаточно для того, чтобы предать вас суду. От ответа вам все равно не уйти, пан Юлиан. Рассудок все-таки должен был подсказать вам правильную линию поведения на следствии, ведь решается ваша судьба.
Физиономию шпиона исказила насмешливая гримаса.
– Я хорошо знаю, что живым отсюда не выйду, и просто не хочу облегчать вам работу, полковник. – Он на минуту задумался. – Вы меня обязательно расстреляете, – он обеими руками сжал лоб. – Впрочем, может быть, вы и правы. Искренность спасет мне жизнь? – он вопросительно посмотрел Соколову в лицо.
– Я ничего не могу обещать вам, решать будет суд, – сухо пояснил полковник. – Суд при разборе вашего дела, естественно, все учтет.
– Хорошо, буду говорить.