Я не убивал Гришина, он, очевидно, с перепуга сам покончил с собой, в детали этого дела у меня нет настроения вникать, поскольку после того, как Гришин был схвачен вами в кабинете Брянцева, он находился в вашем распоряжении, а не в моем, и отвечать за его судьбу должны вы и сотрудники из райотдела, а не я, не правда ли? Ничего плохого не замышлял я и против Ани Брянцевой, я пошутил – только и всего, наши с ней отношения вполне допускали такие, может быть и нелепые, шутки, вы сами осведомлены об этом, полковник, не так ли? Незачем приписывать мне несуществующие преступления и добиваться от меня ложных показаний. Подобьем итог, гражданин полковник: я должен отвечать за нелегальный переход советской границы, попытку разведывательной деятельности, вот и все. Я понимаю – за это мне грозит суровое наказание, но ведь в мирное время разведчика не принято лишать жизни. Я прошу вас обменять меня; не беспокойтесь, полковник, никто на Западе не будет мешать этой сделке, – шпион самодовольно ухмыльнулся.
Капитан Пчелин старательно записывал все в протокол. Полковник Соколов спокойно рассматривал сидящего перед ним врага. Колоссальным усилием воли полковник сдерживал гнев – ведя следствие, надо держать себя в руках. Возможно, этот прохвост умышленно ведет себя столь нагло, стараясь выбить своего противника из равновесия, бывает и такое.
– Скажите, – обратился он к арестованному, – каким образом очутилась у вас секретная справка о работах инженера Шаврова?
– Очень просто… Я ведь знал, что Гришина сейчас схватят чекисты. Сообщил ему о том, что он провалился, попался с поличным, забрал у него справку и приказал молчать об этом в надежде позднее как-то выручить его.
– О чем вы ему сказали?
– Конечно, я хотел успокоить его. Я искренне надеялся как-нибудь выручить его впоследствии.
– Впоследствии!.. – Соколов с нескрываемой насмешкой вскинул серые суровые глаза на вражеского лазутчика. – Я вижу, вы не хотите воспользоваться моим советом и давать правдивые показания.
– Что вы этим хотите сказать? – насторожился шпион.
– Что своими баснями тут вы основательно отягощаете ваше и без того незавидное положение. Вы действительно взяли у Гришина похищенный им секретный документ и приказали ему молчать, обещая вырвать его из рук правосудия, избавить от законного возмездия, но это не было искренне с вашей стороны, ведь вы же знали, что ему оставалось жить считаные минуты.
– Откуда же я мог знать это?
– Вы знали это потому, что именно вы и постарались предварительно отравить его.
– Нет, нет, это неправда, я ничего не знал…
– Нет, это правда, пан Юлиан. Вот акт вскрытия, а вот заключение экспертизы… Как ни старательно вымыли вы в тот вечер стакан, остатки яда в нем обнаружены.