Глава двадцатая"
"Инга Мейер разоблачила арестованного: он, оказывается, не только не Виталий Ельшин, но и не пан Юлиан. Так кто же он и почему снова выдает себя за другого, хотя на этот раз подобное самозванство может ему дорого обойтись? Следовало, не теряя ни минуты, попытаться все-таки выяснить личность этого человека. Однако тщательная проверка ничего не дала: ни по делам, ни по картотекам он до сих пор не проходил; имея на своем счету немало преступлений, как-то оставался до сих пор «чистеньким». Тогда Соколов решил немедленно проверить мелькнувшее у него подозрение…
Капитан Пчелии возвратился от Мухина и вручил начальнику его письменное заявление: на предъявленном ему фотоснимке тот опознал своего старого знакомого Аггея Чурилина, которого знал еще по Западной Германии и с которым вместе переходил советскую границу. Так вот на какую роль так долго и старательно готовили этого предателя молодчики из Центрального разведывательного управления!? Вот почему он сбежал от своего «приятеля» как только пробрался на советскую территорию! Впервые за последние дни полковник удовлетворенно улыбнулся. Яльмар Крафт чувствует себя сейчас в безопасности, уверен, что провел КГБ. Ну что ж, тем лучше, пусть он занимается самообманом.
Новый допрос.
– Гражданин Чурилин, объясните, почему вы назвались резидентом иностранной разведки по кличке пан Юлиан? – задал первый вопрос Соколов.
Полковник заметил, как дрогнули мускулы на лице арестованного, как выражение растерянности появилось в его глазах. Он соображал, что это значит, – ведь его уже не спрашивали о фамилии, к нему обратились, назвав ее.
Затем растерянность сменилась улыбкой торжества:
– Вы озадачены тем, что я не стал вилять, отнекиваться, а с самого начала откровенно признался, кем являюсь в разведке и какое поручение выполнял на «Красном Октябре»? Но ведь это же ясно: я хотел иметь побольше шансов спасти мою жизнь. Прошлый раз я говорил вам – примите мои условия…
– Прошлый раз я уже говорил: вы совершили тягчайшие преступления в нашей стране, гражданин Чурилин, и этих преступлений достаточно, чтобы судить вас по всей строгости советских законов, – прервал Соколов. – Так что не следует возвращаться к этому. Я еще раз спрашиваю вас: почему вы выдавали себя за резидента? Вы должны бы знать, что положение резидента усугубляет вашу вину и тяжесть вашей ответственности.
– Вы мистифицируете меня.
– Я не намерен заниматься шутками, – резко сказал полковник. – Соблаговолите дать показания и вразумительно ответить на мой вопрос.
– Я отказываюсь понимать вас, – удивляясь, ответил Чурилин. Он действительно не понимал. Соколов терпеливо повторил. Чурилин стоял на своем.