В первую минуту Яков Борисович расстроился – срывалось свидание с прельстившим его «объектом», но уже через час успокоился, а мысль усиленно заработала: в разговоре выяснилось, что племянник имеет при себе довольно значительную сумму. Галаган ломал голову над тем, как бы выудить у этого родственника побольше, конечно – взаймы. А выудить следовало поскорее, парень в Москве проездом, задержится всего на несколько дней, сделает кое-какие покупки и отправится к семье, на Украину. Но в ту же ночь размышления Яшки Галагана приняли совсем иное направление: в кожаном ремне родича гостеприимный хозяин обнаружил целую пачку аккредитивов на предъявителя.
В эту ночь Яшка Галаган не спал, думал, и к утру понял, что принцип– «скорей, хватай, набрасывайся» – должен немедленно найти совсем иное применение, чем прежде. Все его мысли были с племянником. Шатались по столице, приобретали всякую всячину для родителей парня, для заждавшейся невесты, а Галаган черев кожу ремня видел спрятанные там в потайном кармашке аккредитивы на предъявителя: на те деньги можно было бы не только безбедно повеселиться, но и приобрести отличный автомобиль… Он с таким упорством думал о деньгах племянника, что в конце концов ему стало казаться, что это его собственные деньги и что лишь по какой-то странной случайности они лежат в чужом кармане.
В воскресенье погода выдалась хорошая, как по заказу. По предложению Якова Борисовича всей семьей отправились отдыхать на канал. Родича захватили с собой, да и что ему было делать одному в Москве, где он никого не знал. За несколько минут до отхода электрички Галаган, взглянув в окно, неожиданно увидел предмет своей любви – сопровождаемая мужчиной, которого он, Галаган, никогда раньше не видел, женщина быстро прошла в соседний вагон. С кем она? Яков Борисович почувствовал, что упускает счастье из рук и виной всему деньги, будь они прокляты! Он сидел со сжатыми кулаками, еле дыша от охватившего его бешенства.
Народу на канале в тот день было довольно много. Яков Борисович и тут нашел приятелей. Отдыхали, купалась, играли в домино. Потом откуда-то появилось вино, легкое, виноградное, – за ним водка. Мужчины подвыпили основательно. Юноша из Арктики, с непривычки сильно захмелев, принялся угощать компанию. Потом кому-то стало плохо, кто-то предложил погулять, и все разбрелись. Исчезли среди густо разросшегося по берегу кустарника и дядя с племянником. Яков Борисович возвратился к жене и дочке часа через два. Вид у него был заспанный.
– А где же Виктор? – спросила жена.