Гуляли, собирали цветы, заводили патефон, который не поленился притащить Яков Борисович, пили легкое, «женское» вино… Московский работник «культурного фронта» держался великолепно, в меру скромно, рассказывал остроумные истории, ухаживал за Лизой, несколько раз намекнул, что, вполне возможно, вернется в столицу не один, а с избранницей сердца, и танцевал понемногу даже с обеими учительницами. Ближе к вечеру собрались домой. Пошли по маршруту, предложенному Галаганом. Лиза возражала – придется проходить по кручам, темными ущельями, а уже вечер, – но Дора Ефимовна, конечно, как всегда, поддержала Якова Борисовича. Как только спустились примерно на четверть километра, Галаган принялся шарить по карманам и наконец испустил комически-горестный крик: там, на месте их недавнего отдыха, случайно осталась его записная книжка с адресами и телефонами нужных ему московских знаменитостей. Конечно, назад идти чертовски не хочется, но иного выхода нет, придется. Впрочем, он обернется быстро. И Галаган стремглав бросился по крутой каменистой тропе к площадке, той самой, которую накануне осматривал Русаков. Можно было диву даться, видя, с какой сноровкой мчался «специалист по массовкам» вверх, – камешки брызгали из-под его ботинок во все стороны. Задыхаясь, влетел на площадку. Мгновение постоял, послушал и склонился над большим плоским камнем. Выпрямился радостно-возбужденный – есть! – и в тот же миг почувствовал, как сзади схватили его железной хваткой, кто-то вырвал у него из руки металлическую кассету с пленкой. Он дико вскрикнул, в отчаянии рванулся к краю площадки. Но его оттащили прочь.
– Вы арестованы, гражданин, – слегка гортанно сказал капитан Жгенти.
Так вот почему Андреева сегодня так следила за ним! Она помешала ему достать пленку раньше, вынудила возвратиться сюда… Его провели, он погиб… Ошеломленный, он бессильно рухнул на землю. Падая, увидел брезгливо склонившегося над ним человека, – это был майор Русаков. В руке он крепко держал кассету, в которой был спрятан снимок со справки.
Никто на площадке не заметил, как лучик вставшего на кромку горизонта солнца отразился в чем-то блестящем в самой глубине кустарника по ту сторону Орлиных скал, над верхним водопадом. Притаившийся там человек поспешно спрятал бинокль в футляр и ринулся прочь, будто за ним гнались с собаками. Он мчался, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, стремясь подальше уйти отсюда.
Сообщение об аресте Галагана было послано в Москву ночью, а утром майор Русаков доложил об этом полковнику Соколову по телефону. Тот с удовлетворением произнес:
– Наконец-то…
Глава двадцать четвертая
Парамон Сойкин, в прошлом бухгалтер одного из санаториев, проживал в собственном неказистом домишке на окраине Черноморска.