Хорошо знакомая атака с двух флангов. Куда громче слов звучали: затаенная враждебность, оскорбительное недоверие, желание доказать его, Анатолия, бездушие.
Только Катины глаза, нацеленные из дальнего угла, и смятое лицо Таисии Петровны действительно взывали о помощи. Им он и ответил потеплевшим голосом.
— Поверьте мне... Я сейчас ничего не могу сделать. Одиннадцатый час ночи... Никто ничего мне толком рассказать не сможет. Завтра я постараюсь связаться со следователем, который ведет это дело. Может быть, мне удастся что-нибудь узнать. Да и то... Ведь следствие только начато.
Ксения Петровна заткнула уши и, раскачиваясь, повторяла: «Ужас! Ужас!» Ее сестра слушала внимательно. Только для нее он добавил:
— Ручаюсь вам, ничего дурного с ним за это время не случится.
— Но кому это нужно, чтобы мой мальчик сидел в тюрьме?
— Таисия Петровна! У нас тюрем для несовершеннолетних нет. Временно их помещают в изоляторы. А изолировать их нужно, чтобы они не замели следов, не сговорились, одним словом, чтобы не помешали следствию выяснить правду. Найдет следователь возможным, он завтра же выпустит Геннадия на свободу.
— А... если это затянется? — чуть слышно спросила Таисия Петровна.
— Есть определенные сроки, предусмотренные законом. В тяжелых случаях изолируют до суда. Будем надеяться, что до этого не дойдет.
— Но завтра ты постараешься сделать все возможное? — примирительно спросила Катя.
— Он ничего не сделает! Ничего! — словно выстрелила Ксения Петровна. — Потому что он не хочет, не хочет, не хочет! — Всхлипывая, она выбежала из комнаты."
"— Ах, как нехорошо, — поморщился Афанасий Афанасьевич. — Но ты должен понять ее, Анатолий, да и всех нас. Гена — наш любимец, гордость семьи, и нет ничего зазорного в родственных чувствах, даже когда они выражаются столь бурно. Мы вправе рассчитывать на твое содействие, дабы поскорее вызволить нашего мальчика из беды, в которую он попал в силу рокового стечения обстоятельств. Я очень далек от того, чтобы усомниться в объективности следственного аппарата, но знаешь... К тому же наши гуманные законы справедливо предусматривают и такую, к примеру, меру... — Афанасий Афанасьевич запнулся, на ходу выправляя неуклюжую фразу, — я хочу сказать — такую возможность, как взятие на поруки. Почему бы нам не воспользоваться такой возможностью, тем более что...
— Сейчас об этом рано говорить, — оборвал его Анатолий. — Поймите же, что, пока не выяснится суть дела, мы можем только гадать на кофейной гуще.
Афанасий Афанасьевич обиженно поджал губы. Таисия Петровна совсем близко придвинула свое кресло к Анатолию и, заглядывая ему в глаза, умоляюще проговорила:
— Толя, дорогой. Я вам верю. Помогите нам. Узнайте завтра.