Все рассмеялись. Анатолий погрозил Антошке кулаком.
— Не знаю, Толя, что тебе посоветовать, — сказала Ольга Васильевна, — да и поздно. Ты ведь решил?
— Почти. Но вы не одобряете?"
"— Не то чтобы не одобряю... Мои мысли заняты другим. Ты знаешь, как я верила в разные эксперименты, когда их затевал Шурик...
Как всегда, когда у нее вырывалось имя покойного мужа, она на мгновенье запнулась.
— Нужно что-то другое, радикальное. Как я могу одобрить воспитательную работу в изоляторе, когда считаю, что их вообще не должно быть, этих изоляторов?
— Ольга Васильевна? — изумился Анатолий. — Вы всегда отличались трезвостью мысли. Неужели вы это всерьез? Что ж их — закрыть?
— Ты меня не понял. Я вовсе не думаю, что места заключения можно закрыть сегодня или завтра. Но нужно направить все силы на то, чтобы они сами закрылись, за ненадобностью.
— А-а! — протянул Анатолий, стараясь не выдать насмешки разочарования. Такой маниловщины он не ожидал от своей учительницы.
— Ты не думай, что я к старости совсем поглупела и тешу себя фантазиями. Есть реальная почва для коренных преобразований. Тут нас целая группа — и учителя, и мои мальчишки и девчонки, из тех, что учатся в институтах, — мы разрабатываем одну идею.
Ольге Васильевне показалось, что Анатолию стало скучно, и она оборвала себя.
Его действительно не очень интересовало сообщение об очередной идее, но то, что Ольга Васильевна по-прежнему увлекается проектами «коренных изменений», растрогало. Он улыбнулся и спросил:
— Опять силами общественности?
Ольга Васильевна нахмурилась, чуть приподняв правую бровь, как бывало на уроках, когда ее прерывали плоской остротой.
— Мне бы не хотелось думать, что ты считаешь себя выше тех хороших людей, которые представляют общественность. Помолчи, — добавила она, заметив, что Анатолий вспыхнул и собирается оправдываться. — Я знаю, над чем ты смеешься... Да, некоторые иллюзии рассеялись. Что из того?
— Да разве я над ними смеюсь? Я сам обязан таким людям. Я только считаю, что не следует преувеличивать их возможности.
— И в этом ты неправ. Возможности их безграничны. Нужно только создать такие условия, чтобы эти возможности развернулись в полной мере.
— Не представляю себе.
— А ты представь другое. Если бы мы боролись с детскими инфекционными болезнями силами одной общественности? Если бы все держалось на доброй воле врачей, случайно проживающих в тех же домах, где болеют дети. Добились бы мы успехов в борьбе с корью, скарлатиной, дифтеритом?
— Так я об этом же и говорю.
— Нет, мы говорим о разном. Вся медицинская помощь включена в единую систему. Она всеобъемлюща. Под ее контролем человек находится еще до рождения. Ее эффективность обеспечена всей мощью государства. От профилактических прививок до специальных клиник.