"
"— Вот, пожалуйста. Геолог, важная шишка. Когда я приходил к нему, просил помочь клубу, рассказать ребятам об алмазной трубке, выставил меня за дверь. И когда я о его сыночке сигнализировал, слушать не хотел. А сейчас, когда его Васеньку из школы выгоняют, Маратий Иванович — первый друг... Ироды!
В квартире Шрамовых им открыла соседка и сразу же убежала в свою комнату. В узком коридорчике, заставленном всяким хламом, висели плотные пласты табачного дыма и винного перегара. Марат Иванович прошел к крайней открытой двери и пропустил вперед Анатолия.
Обычная, хорошо знакомая Анатолию, обстановка приюта пропойц. На грязном столе бутылки, стаканы, еда в бумажках. На железной кровати пьяная женщина. Двое мужчин сидели за столом.
— Здравствуйте, — сказал Анатолий.
Один из мужчин, лица которого Анатолий против света не разглядел, вдруг вскочил, засуетился, поднес стул.
— Просим, товарищ начальник! Садитесь! Не узнаете? Кухарева забыли?
Анатолий узнал. Перед ним действительно вертелся Юрка Кухарев, года три-четыре назад сидевший в колонии. Вор со стажем,
— Ты какими судьбами на свободе?
— По закону, товарищ начальник, — нажимая на «товарищ», с пьяной развязностью объяснил Кухарев, — как исправившийся и заслуживший доверие, условно-досрочно.
— Так у тебя же рецидив, в третий раз судился.
— В четвертый, — поправил Кухарев.
— Какое же у тебя «условно-досрочно»?
— А первые три не в счет, они при моем малолетстве были, до восемнадцати. А как во взросляк перешел, счет, по-моему, наново начался.
— Это по-твоему, — сказал Анатолий. Он вспоминал все больше подробностей о заключенном Кухареве. Вспоминался злой, упрямый подросток, который вел себя как звереныш. Сейчас ему за двадцать. Научился, наверно, притворяться работягой, по всем формальным признакам подошел к разряду «исправившихся» и вот — вылетел. Наверно, опять ворует.
— Ну и как, — заинтересовался Анатолий, — работаешь, или с утра пораньше к водочке прикладываешься?
— Воскресенье, товарищ начальник, магазинам план дополнительный дают, нужно поддержать торговлю.
— А с работой как?
— Вкалываю. Расту поперек себя выше.
— Где работаешь?
— Брось, начальник, допрашивать, присаживайся, выпьем за встречу.
— Вот эта парочка, Анатолий Степанович, и довела Леню Шрамова до тюрьмы, — спокойно, как на выставочный экспонат, показал Марат Иванович. — Не мальчишка должен сидеть на скамье подсудимых, а его папаша и этот ваш знакомый.
Отец Шрамова, хилый, подслеповатый мужичонка, скорбно покачал головой.
— Зря обижаешь, Маратий Иваныч, зря. Мы для своих ребят ничего не жалеем. Я Леньку какавой поил.
— Н-на пирожные р-разорялись, — подала голос с кровати мать Шрамова. Она попыталась поднять голову с подушки, но отвалилась обратно.