— Ведите! — приказал Зубов проводнику служебной собаки, распахивая дверь.
Из передней они попали в комнату, служившую, видимо, и столовой и кухней. Кроме дубового буфета и круглого обеденного стола, здесь стояла еще газовая плита, а над водопроводной раковиной висела полочка с кухонной посудой.
Неподалеку от стола, на полу, лежала женщина. Голова ее была прикрыта стеганным ватным одеялом. Откинутая в сторону правая рука застыла в судорожном жесте.
Овчарка медленно, словно раздумывая, ходила по квартире и принюхивалась к вещам. Из кухни-столовой она прошла во вторую комнату, где стояли кровать, зеркальный шкаф и большой сундук. Здесь на всем был отпечаток поспешного грабительского поиска. На ковре, устилавшем пол, на стульях и креслах валялись смятые, скомканные, чужой рукой брошенные платья, блузки, пиджаки… Меховая шапка, застрявшая на ребре сундука, помешала захлопнуться его крышке.
Будто догадавшись, наконец, чего от нее хотят, ищейка сосредоточилась, натянула поводок и пошла по невидимому следу. Из передней она вышла на площадку и потянула проводника во двор. Соколов последовал за ними.
В квартире Бондаревой не был еще сдвинут с места ни один стул, не тронут ни один предмет. В таком неизменном виде запечатлевает обстановку на месте происшествия самый точный и беспристрастный «глаз» — объектив фотоаппарата. Сколько бы времени ни велось затем следствие, какие бы нарушения обстановки не произошли в дальнейшем, фотоснимки, сделанные сегодня в доме на Мойке, останутся объективными и важными документами.
Майор Прохоров, уже сделавший несколько обзорных снимков, фотографировал теперь крупным планом наиболее выразительные детали. Судебно-медицинский эксперт — молодая женщина с черными пытливыми глазами — натянула на тонкие пальцы хирургические перчатки и склонилась над убитой.
Как только полковник Зубов переступил порог квартиры № 35, выражение его лица резко изменилось. Исчезло внешнее спокойствие, и в глубоких морщинах, обозначившихся на лбу, отразилась напряженная работа мысли.
Зубов не раз убеждался, как велико значение первого осмотра места происшествия. Самые обыкновенные вещи — немые свидетели преступления, могут дать ценнейшие показания. Нужно только уметь разгадывать их язык.
Шаг за шагом Зубов обходил комнаты, всматриваясь в окружавшие его предметы.
Вот обеденный стол. Он уставлен чайной посудой. В центре его раскрытая коробка с кондитерским тортом и сахарница. В одной из чашек осталось немного чая. Чашка необычная — большая, украшенная тонким китайским орнаментом. Золотой вязью тянется на ней надпись: «Дорогой мамочке в день шестидесятилетия».