Если диагноз врача подтвердится, следователь, ведущий дело, будет иметь основание предположить покушение на убийство…
Нина так увлеклась осмотром, что не заметила, как открылась дверь. И вздрогнула поэтому, когда за спиной раздалось негромкое:
— Вы очень заняты, Нина Петровна?
Николай Андреевич положил на стол пачку бумаг. Сверху лежала пухлая история болезни. Нина взглянула на фамилию и поразилась: Лосихина! Это была та самая фамилия, которую она чуть ли не полдня вспоминала сегодня. Лосихина — и как это она могла забыть?
— Посмотрите потом и скажете свое мнение…
Николай Андреевич тихонько притворил за собой дверь.
Нина долго еще принимала посетителей. Старушку в легкомысленной шляпке, элегантного молодого человека с лилово-зеленоватой опухолью на скуле, пожилую женщину, слезливо-долго расписывавшую «художества» соседки по квартире… Все это время она краем глаза видела пачку бумаг, лежащую слева на столе, и ломала голову: что бы это значило? Что опять могло случиться с Лосихиной? Тогда, несмотря на ее состояние, Нина ничего серьезного не обнаружила. Так и написала:
«Следов телесных повреждений на волосистой части головы у гражданки Лосихиной не обнаружено, однако это не исключает возможности нанесения ей ударов по голове».
Лосихина ушла недовольная, все так же всхлипывая и качая головой:
— Молоденькая ты еще, ничего не понимаешь!
…Закрылась дверь за последним посетителем. Нина, проверяя, чуть громче, чем обычно, повторила:
— Следующий!
И окончательно убедилась, что следующего не будет. В здании стало совсем тихо, только где-то далеко в химлаборатории позванивали склянки, да техничка шаркала в коридоре влажной тряпкой.
Нина придвинула к себе историю болезни.
«Лосихина Полина Петровна, 1929 года рождения. Путевая рабочая на станции. Диагноз: сотрясение мозга II степени».
Дальше шло подробное изложение случившегося. Нина прочитала знакомую уже историю про то, как женщина шла из магазина, возле дома встретила пьяного мужа и тот зверски избил ее. При поступлении в стационар женщина жаловалась на сильные головные боли, тошноту, рвоту.
Нина озадаченно потерла лоб. Припомнила, как подробно обследовала Лосихину, как разглядывала ссадину на ее голове; эта ссадина — Нина и сейчас в этом уверена — никак не могла привести к таким последствиям.
Дальше шли данные объективного обследования.
Нина листала голубые бланки анализов. Наконец нашла то, что искала, — запись невропатолога. Так, опять жалобы больной, и одним предложением:
«Координация движений не нарушена, рефлекторных отклонений нет».
Почему же тогда такой серьезный диагноз?
Может быть, были у врачей основания, почему-либо не попавшие в историю болезни.
Странная ситуация. Правда, и сейчас Нина была уверена в своем диагнозе.