Теперь начинается роман о замке, который казался скромным четырехлетней давности. Но вот он вновь стоит на своем месте, величественно прорезавая небо. Сюжет вокруг загадок, которыми наполнен этот замок и его прежние обитатели — магия времени и тайны истории скрываются здесь глубоко....
Когда они уходили, я узнал со спины Ганса Лемке, пилота транспортника. Он хороший летчик, опытный.
— Сколько времени ему придется тянуть до пущи?
— Пока взлетит, пока ляжет на курс, — начал прикидывать словак, — минут тридцать. Машина тяжелая, скорость не так велика, поэтому через полчаса полетит как раз над лесом.
Семенов достал из-за пазухи небольшую плоскую коробку. Открыв ее, передвинул стрелки часового механизма, закрыл крышку и протянул мину механику:
— Сможешь пронести и поставить? Включить надо здесь, перед тем, как прикрепишь к самолету.
— Попробую, — убирая мину в карман брюк, пообещал Томашевич. — Пан Казимир хочет, чтобы машина упала в лес, я понимаю. Но что потом немцы сделают со мной?
— Сможешь выйти с аэродрома? Поставить мину перед вылетом транспортника Лемке и выйти за ворота? На аэродроме мы при всем желании ничем не сможем тебе помочь.
— Выйти? Если не будут стоять на постах эсэсманы, то выйду.
— За поворотом лесной дороги увидишь телегу с хворостом. Скажешь вознице, что ты давно не видел Казимира. Он ответит предложением помочь встретиться. Дальше можешь полностью положиться на него.
— Значит, лес? — поежился словак. — Вы обещали, что там я не стану пленным.
— Помню, — успокоил его Семенов. — Как другие словаки?
— Плюются, но служат. И мало нас, — горько вздохнул механик. — Им тоже надо помочь.
— Подумаем над этим, — прощаясь, пообещал разведчик. — Ну, удачи! Не забудь, что я говорил.
Проходя мимо столба с фигурой Божьей Матери, он подумал, что неизвестный скульптор сделал ее, взяв за модель простую белорусскую крестьянку, вышедшую на порог своей хаты с ребенком на руках. Наверное, каждая мать — богиня, особенно для своих детей, рожденных и выпестованных ею…
Так и кажется, что сейчас пересадит каменная мадонна своего сынка с одной руки на другую и, козырьком приставив к глазам ладонь, поглядит в небо, на кружащих над хатами аистов — птиц счастья и мира.
Но только давным-давно не видно в этих краях аистов. Улетели…
* * *Побродив, как обычно, по городу и вновь не обнаружив за собой слежки, Волков зашел в дешевое кафе для гражданских лиц, пристроился с кружкой отдающего водой пива и бледным пирожком с ливером за высоким столиком с мраморной крышкой, отхлебнул противный напиток и меланхолично начал жевать пирожок.
