Маниго разразился проклятиями и стал пинать сапогом проштрафившихся.
Гнусавя, матросы-испанцы пустились в оправдательные объяснения. Когда мы вошли, утверждали они, никого уже не было. Не превратился ли он в крысу? От такого человека можно ожидать все, что угодно…
Поиски возобновились. Мерсело открыл выходившие на корму окна, через которые Анжелика любовалась закатом солнца в тот восхитительный вечерний час, когда они уходили из Ла-Рошели. Скос под кормой, пенистые волны… Он не мог сбежать с этой стороны, да и окна снаружи плотно не закрывались.
Разгадка нашлась в смежной каюте. Там, под отвернутым ковром, они увидели крышку люка. Они молча переглянулись. Маниго еле сдерживался, чтобы не разразиться руганью.
— Мы еще не знаем всех сюрпризов этого корабля, — сказал подошедший к ним Ле Галль. — Он создан по образу и подобию того, кто его строил.
В голосе его звучали горечь и тревога. Анжелика решила перейти в наступление.
— Вот видите! Вы лгали самим себе, обвиняя Рескатора в пиратстве. В глубине души вы никогда не сомневались, что этот корабль — его детище и по праву принадлежит ему. Теперь вам понятно, что у вас были все шансы договориться с ним. Я уверена, что он не желает вам зла. Сдайтесь, пока ваше положение не стало непоправимым!
…Анжелике следовало помнить, что ларошельцы весьма щепетильны в вопросах чести. Ее предложение было обречено.
— Сдаться.., нам?! — дружно вскричали они и демонстративно повернулись к ней спиной.
— Да вы глупее устриц, прилепившихся к скале! — в отчаянии воскликнула она.
Жоффрей был пока недосягаем для них. В завязавшейся игре она завоевала очко в свою пользу. А они? С разными мыслями они смотрели на крышку люка, встроенную в настил из дорогого дерева. Мерсело решился потянуть за кольцо, и к их удивлению крышка легко поднялась. Под ней оказалась веревочная лестница, спускавшаяся в темноту.
— Он забыл завинтить болты, — удовлетворенно констатировал Маниго. — Сейчас мы воспользуемся этим люком. Все остальные надо закрыть.
— Пойду разведаю, куда ведет этот люк, — сказал один из протестантов.
Прицепив к поясу зажженный фонарь, он стал спускаться вниз. Это был молодой булочник Ромэн, который в то памятное утро не побоялся покинуть Ла-Рошель со свежевыпеченным хлебом и булочками вместо багажа.
Он был уже на половине спуска, когда внизу прогремел выстрел, а затем раздался стук упавшего тела.
Ответа не последовало, как не было и отголосков стона. Берн вызвался сам спуститься вниз по веревочной лестнице, но Маниго удержал его.
— Закройте люк, — распорядился он.
Все стояли в оцепенении, и тогда он сам ногой закрыл крышку и задвинул защелку.
Только теперь они стали осознавать, что война между палубой и трюмами началась на самом деле.