Но неужели вы считаете меня таким идиотом, — тон его голоса изменился и стал жестким, — что я стану спасать вас и ваших людей после всего того, что вы мне сделали? Сдавайтесь, сдайте оружие, верните мне корабль. После этого я займусь его спасением, если будет не слишком поздно.
— Наша община имеет в виду не капитуляцию, — сказала госпожа Каррер, — а лишь возможность избежать гибели от жажды или при кораблекрушении. Пробив бочки с водой, вы вынесли приговор самим себе. Выход один — высадиться в любом месте, где можно подзаправиться.., или умереть.
Рескатор поклонился.
— Мне импонирует ваша логика, госпожа Каррер.
Он снова улыбнулся и оглядел такие разные, но одинаково озабоченные лица трех женщин.
— Что ж, давайте умрем все вместе, — заключил он.
Он повернулся к окну, откуда доносился непрестанный грохот волн, бешено накатывающихся на корпус уносимого течением корабля.
Анжелика видела, как дрожат маленькие натруженные руки госпожи Каррер.
— Господин граф, как же вы можете хладнокровно согласиться…
— Мои люди идут на это.
Он продолжал, уже не глядя на них, возможно, потому, что у него не хватало на это смелости.
— Вы, христиане и христианки, взывающие к Богу и заявляющие о своей любви к нему, вы боитесь смерти. Что же касается меня и всех, кто близко знаком с исламом, мы не перестаем изумляться этому заложенному в вас страху. У меня совершенно иное видение вещей. Конечно, если бы все сводилось к тому, чтобы просто прожить эту жизнь, было бы трудно не впасть в уныние от монотонной череды дней и встреч. Но, к счастью, есть смерть, и есть потусторонняя жизнь, и она ждет нас, как увлекательное воплощение всех истин, воспринятых нами в земной юдоли.
Женщины слушали его в полном смятении, как если бы к ним обращался безумец.
Жена адвоката протянула к нему умоляюще сложенные руки.
— Сжальтесь! О, сжальтесь над моими одиннадцатью детьми!
Охваченный яростью Рескатор обернулся:
— Надо было думать об этом раньше. Вы не колеблясь сделали их заложниками последствий вашей безрассудной затеи. Тем самым вы заранее пошли на то, что им придется расплачиваться за ваше поражение. Сейчас уже поздно. Каждый выбирает сам… Вы хотите жить. А я предпочту сто раз умереть, чем уступить вашим угрозам. Это мое последнее слово. Передайте его вашим мужьям, вашим пасторам, вашим отцам и детям.
Госпожа Каррер и Абигель были настолько потрясены этой гневной тирадой, что Никола Перро пришлось сопровождать их, пока они уходили, опустив голову, почти ослепшие от слез.
Анжелика задержалась.
— Есть только два решения. Первое — сдаюсь я, второе — сдаются они. На первое можете не рассчитывать.