И тут Маниго, которого осенила внезапная идея, подошел к кабестану и потянул за трос. Трос легко поддался и повис у него в руках.
— А может, его обрубили?
К ним подошел матрос-гугенот с острова Св. Маврикия, который все это время находился у кабестана.
— Это случилось в тот самый момент, когда мы проходили рифы. На шлюпе поняли, что нас может увести на скалы, и выполнили этот красивый маневр. Теперь мы в безопасности.
Вытащив провисший трос, они убедились, что он действительно разрублен топором.
— Да. Трос у них уже кончался. Красивый маневр! — повторил восхищенный матрос. Все повторили:
— Да, замечательный маневр, и у совсем незнакомых берегов.
Вдруг Маниго осенило новое подозрение:
— Но кто стоял у кормового весла, когда мы проходили между скал? Ведь Эриксон был рядом с нами.
Они пошли на корму. Анжелика последовала за ними. Ей хотелось бы предвидеть и встретить лицом к лицу любую из затаенных опасностей, которые она ощущала повсюду. Стихия им больше не угрожала, но успокоения не было. Человеческая солидарность, возникшая в борьбе с морем, исчезла. Между протестантами и Жоффреем де Пейраком начиналась новая, решающая партия.
На корме все увидели тело испанца — самого никудышного человека из всех бунтовщиков, чья никчемная жизнь была прервана ударом кинжала в спину…
— Неужели Эриксон доверил эту вахту ему?
— Это немыслимо. Или же он предусматривал его замену другим!..
Они долго смотрели друг на друга молча, не находя ни слов, ни возможности что-то объяснить, как-то приободриться.
— Госпожа Анжелика, — обратился Маниго к единственной женщине в их группе, — не правда ли, что когда мы проходили рифы, за штурвалом был именно ОН?
— Как я могу знать, господа? Ведь меня в трюме не было. Я все время была здесь, с вами. Это не значит, что я одобряю ваши действия. Просто я все еще верю, что всем нам удастся спастись.
Ларошельцы молча опустили головы. Такой счастливый исход казался теперь маловероятным. Им вспомнились слова канадца: «Не ждите от нас пощады!»
— Остались ли на посту хотя бы те часовые, которые были у люков?
— Будем надеяться! Впрочем, кто знает, какие еще ловушки подстерегают нас в этом молочном море.
Маниго тяжело вздохнул.
— Я боюсь, что мы не выдержим никакого сравнения с нашими противниками ни в бою, ни в управлении кораблем. Но раз уж вино открыто, надо пить. Будем бдительны, друзья мои, и приготовимся дорого продать нашу жизнь, если потребуется. Кто знает, может быть, фортуна и улыбнется нам. У нас есть оружие. Когда рассеется туман, определим, где мы находимся. Земля близко, вот с этой стороны, как подсказывает эхо. Мы стали на якорь на спокойном рейде. Даже если шлюп не вернется, доберемся до берега в имеющейся на борту лодке. Нас много, и мы вооружены, в том числе и пушками.