Нам очень повезло, что он сразу пригласил нас в свой красивый дом.
Онорина не сразу решилась задать вопрос. Она колебалась, опасаясь ответа.
— Может, это мой отец? — спросила она наконец, обратив к Анжелике перепачканную синим рожицу с глазами, полными надежды.
— Нет, это не он, — сказала Анжелика, сама страдая от ее разочарования, как и всякий раз, когда что-нибудь задевало ее дочь.
— Ах! Какая ты злая, — прошептала Онорина.
Они вышли из дому, и Анжелика хотела показать девочке розы. Но та не давала себя отвлечь.
— Разве мы не приплыли на другой берег моря? — спросила она через минуту.
— Тогда где же мой отец? Ты ведь говорила, что на другом берегу я увижу и его, и братьев.
Анжелика не припоминала, чтобы она говорила нечто подобное, но спорить с воображением Онорины не приходилось.
— Везет Северине, — сказала девочка, топая ножкой. — У нее есть и отец, и братья, а у меня никого.
— Не надо завидовать. Это нехорошо. У Северины есть отец и братья, зато у нее нет матери. А у тебя есть.
Этот довод, видимо, поразил малышку. После минутного размышления горе ее улетучилось, и она побежала играть с друзьями.
— Вот, по-моему, прочная хижина, — говорил Кроули, постучав сапогом по сваям здания, открытого всем ветрам. — Устраивайтесь!
Примечательно, что все эти дома выстояли в непогоду, доказав тем самым свою прочность.
И все же ларошельцы растерянно взирали на развалины, напоминавшие о смерти, болезнях, отчаянии людей, покинутых на краю света и погибавших здесь один за другим в борьбе с враждебной природой. Поразительны были розы, обвившие все вокруг, заставляя забыть об океане, воющем неподалеку, о грядущей зиме со шквальными ветрами и снегом, которая скует скалы льдом; о зиме, некогда сгубившей колонистов Шамплена.
Шотландец смотрел на них, не в силах понять, отчего у них так вытянулись лица.
— Если сейчас все возьмемся за дело, у вас будет по меньшей мере четыре помещения для ночлега.
— Да, а где же мы сегодня будем ночевать?
— Да, пожалуй, только здесь, — объяснил Никола Перро. — Форт и так набит до отказа. Иначе придется вернуться на корабль.
— Нет, только не это, — воскликнули они дружно.
Жалкие хижины сразу показались им дворцами. Кроули сказал, что может дать им доски, инструменты и гвозди. Он возглавил работы, послал индейцев нарезать соломы на крыши. Все с жаром взялись за дело.
Туман, переливающийся всеми цветами радуги, то появлялся, то исчезал, то открывал море вдали, то окутывал лужайку, где они работали, и тогда были видны розовые и зеленые дрожащие отблески. Правда, любоваться ими было некогда.
Напевая псалмы, пастор Бокер орудовал молотком так, будто он только это и делал всю жизнь.