В ледяном холоде и беззвездной тьме, Анжелика выбирается из ужасающей повсюду пустоты. Мать плакала над младшим братом, а отец орал в ответ. Она выскользнула через заднюю дверь, стремительно спускаясь по лестнице - не важно куда, лишь бы уйти. Здесь каждый шаг создавал шум, который Анжелика пыталась скрыть за хлопками дверей и тихим сопением. В этот адской ночь единственным способом выжить было укрыться, спрятаться от этого кошмара в своей комнате....
А как же маги - спросила Лика, и получила исчерпывающий ответ - как-то так. Если маги знатны и могущественны - то никто им ничего не сделает. А если ты дочь прачки - молчи и не отсвечивай.
Ну, про молчать и не отсвечивать Лика понимала хорошо. Даже очень хорошо. Поэтому молчала, учила молитву на каком-то древнем языке типа латыни и ходила из угла в угол в комнате. Потом заставила Жакетку и Мари, служанку Туанетты, поставить кресла и сундуки не по стенам, а как попало, и стала ходить кругами, восьмерками и другими загогулинами.
Тогда Туанетта усмехнулась и велела принести плоский ящик, типа степа из спортзала, и заставила Лику подниматься на него и спускаться. Хорошо, че, всё одно почти тренировка. И ещё надо поднимать эту херову юбку правильно, чтобы ног видно не было. Вот не было печали-то, думала Лика, а осталась бы она дома - и её бы уже похоронили, лежала бы тихонько, и никто бы её не трогал.
В субботу под вечер к Лике привели лекаря. Типа, чтоб убедиться, что она здорова и ей можно в церковь. Лика к тому моменту уже так истосковалась в трёх своих комнатах, что была готова хоть в церковь, хоть на крышу залезть, хоть куда. Но пришлось сесть в кресло и отвечать на дурацкие вопросы - что болит, что не болит, давать руки, позволять заглядывать в глаза.
А мужик и вправду был смешнючий - у него был живот. Такой всем животам живот, и на животе - застёжка куртки на красивые металлические пуговицы. Живот появился в дверях даже раньше носа. Жакетка потом объяснила, что некоторые мужики себе пришивают на куртку внутри специальные накладки, чтоб живот вперёд торчал, как у гуся.
А после привели ещё одного, Орельен привёл. Говорил с ним уважительно, называл -господин Арно, а шёпотом пояснил, что это - придворный маг его величества. Маг был высок и статен, на вид лет тридцати с небольшим, одет выпендренно - в куртку и штаны из алого бархата, и всё расшито так, что колом стоит.
