В ледяном холоде и беззвездной тьме, Анжелика выбирается из ужасающей повсюду пустоты. Мать плакала над младшим братом, а отец орал в ответ. Она выскользнула через заднюю дверь, стремительно спускаясь по лестнице - не важно куда, лишь бы уйти. Здесь каждый шаг создавал шум, который Анжелика пыталась скрыть за хлопками дверей и тихим сопением. В этот адской ночь единственным способом выжить было укрыться, спрятаться от этого кошмара в своей комнате....
Наверное, ей очень пойдёт лёгкий румянец - от танцев ли, от конных прогулок - к её-то алым губам!
И правду говорит господин целитель, отчего бы не попробовать эти губы на вкус? Она -его, и обряд - дело времени. Может быть, им так будет проще привыкнуть друг к другу и принять неизбежное? Да, он предполагал, что его супругой станет девушка совсем другого характера, но вышло-то так, и не просто вышло, а они сами это устроили.
И более того, будет хорошо, если он поможет ей восстановить силы после магического отката.
Анри глянул на играющих в шахматы друзей. Жан-Филипп выигрывал, Орельен жульничал, но ему не помогало - противник видел его ходы наперёд и не поддавался на провокации вроде упавшей фигуры или предложения выпить, а потом продолжить. То есть - пил, и продолжал, и всё равно выигрывал. Орельен жалобно вздыхал, взывал к милосердию, рассказывал какие-то уморительные истории, подхваченные не то на кухне, не то меж гостей, но Жан-Филипп не вёлся.
- Нет, ты представляешь, епископ Фуши, вот этот боров размером как три меня, и получил наследство от собаки?
- Ты ври, да не завирайся, - глянул на него с усмешкой Жан-Филипп. - Какое ещё наследство от собаки?
- Представь себе, что где-то неподалёку отсюда один деревенский священник держал собаку. И такой умной была та собака, что не мог хозяин на неё нарадоваться.
Наклонился посмотреть - и нашёл увесистый кошель с золотом. Взял священник то золото, треть отложил на нужды прихода, треть взял себе, потому что у дома его крыша давно протекала, а треть взял с собой, когда сел на своего осла и отправился к епископу.
