Лика открывает глаза, и первым попавшимся ей зрением является теплый силуэт мужа над собой. Даниэль спит, но его веселые и нежные глаза немедленно освещают мягкую луну за закрытыми занавесками. Мгновение они смотрят друг на друга, а потом он переворачивается так, что его губы прикасаются к шее жены. Воздух наполнен виноградными цветами и мужским ароматом кожи....
Потертые гобелены на стенах, вот и вся обстановка.
Я окинул беглым взглядом комнату и расположился за столом, вместе с хозяином дома.
Конечно, я не ожидал, что в роли мужа моей бывшей любовницы окажется мой бывший подчиненный. Он всегда вызывал у меня уважение, мы не раз прикрывали друг другу спины, и я помню, что он был женат и у него был поздний ребенок.
Если я правильно помню, то сейчас Мартину должно было быть коло 50 лет, а его дочке где-то 7.
И что произошло с его семьей, раз он женился на Свирской, да и как теперь ему сказать, что его жена преступница и что я намерен с ней разобраться?
Мартина и так жизнь потрепала… Тяжелая травма ноги, полученная в одном из сражений, после чего он хромает, рана на лице, о которой сейчас напоминает глубокий шрам, рассекающий его щеку… Из-за травмы был вынужден уйти со службы… А тут еще и на такой стерве женился, для которой я намереваюсь добиться казни…
Мартин сидел и вопросительно смотрел на меня все время, пока вызванная им кухарка не расставляла на столе чай и закуски, а я пытался придумать, как начать разговор.
И не придумал ничего лучшего, как признаться во всем на чистоту.
Я рассказал Мартину, что знал его жену до его брака, что она, оскорбившись тем, что я с ней расстался и ей не удалось занять место моей жены, стала мстить… Рассказал о том, что произошло в поместье, как она оскорбляла мою жену, какие козни потом строила и как в итоге натравила на мою семью наемников и что лишь благодаря графу Орлеанскому, они спаслись…
Выложил все без утайки, во всех подробностях, которые мне поведал Арон…
А потом закончил:
— Мне жаль, Мартин, что эта дрянь стала твоей женой, но я не допущу второй раз ошибку… Она ответит за свои поступки, даже если мне придется придушить её своими руками у тебя на глазах…
Мартин слушал молча, а когда я закончил, встал, подошел к небольшому шкафчику, вытащил оттуда бутылку с наливкой и фужер, налил и выпил, после чего повернулся ко мне:
— Помнишь, командир, мою Эльзу?
Я согласно кивнул головой, так как прекрасно помнил его бойкую жену, которая угощала нас вкусными пирогами, когда наш отряд проходил мимо деревни, где жил Мартин.
"— Она умерла три года назад от лихорадки и у меня на руках осталась Моника… Ей тогда четыре годка было. Промаялся я один с ребенком пару лет, да понял, что жену надобно искать… Мать девочке нужна была, чтоб всем премудростям женским научила, да приголубила, когда надо… Но внешность моя новая не в мою пользу играла… Боятся бабы шрама и хромоты.
