Лика открывает глаза, и первым попавшимся ей зрением является теплый силуэт мужа над собой. Даниэль спит, но его веселые и нежные глаза немедленно освещают мягкую луну за закрытыми занавесками. Мгновение они смотрят друг на друга, а потом он переворачивается так, что его губы прикасаются к шее жены. Воздух наполнен виноградными цветами и мужским ароматом кожи....
В районе Белой скалы они оказались достаточно быстро и еще не обогнув её, услышали звуки музыки и голоса трех девушек, напевающих во весь голос:
«… Будуар Императрицы повидал немало на своем веку…
Кавалеров вереницы навевают на неё теперь … тоску…
Только сердцу не прикажешь, сердце просит продолжения любви…
И вечерний экипаж её уносит на окраину Москвы…»
Мужчины притормозили, вслушиваясь в слова песни, после чего более решительно стали огибать скалу, желая быстрее увидеть, что же там происходит…
А девушки продолжали напевать и заливисто смеяться:
« … Гуляй, шальная Императрица
И вся страна, которой правишь ты,
Берет с тебя пример,
Легко влюбиться, Императрица,
Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер…»
Обогнув скалу, все трое остановились, завороженные открывшейся перед ними картиной.
Мелодия сменилась на другую, а мужчины все стояли и любовались своими женами, но, спустя некоторое время заговорщицки переглянулись, сбросили обувь и рубашки и бегом кинулись ловить своих «ведьмочек», после чего взвалили их на плечи и с разбегу кинулись в океан…
Девушки кричали и отбивались, одна так вообще стала грозить своему мужу инициировать какой-то закон «О правах женщин», но мужчины с громким смехом продолжали свои варварские действия…
К Никодимусу подошла Хель, сменившая по случаю праздника свой черный балахон на цветастый сарафан и, положа ему на плечо свою костлявую руку, другой протянула ему белую флягу.
