– Клянусь святым Севереном, я о вас слышал! Вы продаете шоколад, верно?
– Это я так развлекаюсь. Кто-то занимается астрономией или философией, а я продаю шоколад. А вы, Пегилен? У вас все такая же беззаботная жизнь? Король все так же дарит вас дружбой?
– Ах, дорогая моя! Расположение ко мне короля очень зыбко. Ему кажется, что я вместе с де Вардом замешан в истории с испанским письмом, знаете, то письмо, которое подбросили королеве, чтобы предупредить ее о неверности ее августейшего супруга и о его связи с Лавальер?.. И мне никак не удается развеять эти подозрения, и его величество иногда бывает очень строг со мной!.. К счастью, Великая Мадемуазель влюбилась в меня.
– Мадемуазель де Монпансье?
– Да, – прошептал Пегилен, закатывая глаза. – Мне даже кажется, что она пожелает выйти за меня замуж.
– О Пегилен! – рассмеявшись, воскликнула Анжелика. – Вы уморительны и неисправимы. Вы ничуть не изменились!
– И вы тоже ничуть не изменились. Вы прекрасны, как воскресшая из мертвых.
– Пегилен, да что вы знаете о красоте воскресших из мертвых?
– То, что нам говорит Церковь. Черт подери! Сонм блаженных!.. Подойдите, сердечко мое, я вас поцелую.
Он обхватил ее лицо руками и привлек к себе.
– Богом клянусь! – воскликнул Монтеспан, входя в комнату. – Мало того, чертов Пегилен, что я распорол тебе бедро, чтобы помешать бегать, так ты еще перебежал мне дорогу в моем собственном доме! Надо было отправить тебя в Бастилию!
После этой встречи Анжелика часто виделась с герцогом де Лозеном и маркизом де Монтеспаном в саду Тюильри и на променаде Кур-ла-Рен. Они представили ее своим друзьям. И понемногу стали возникать лица из прошлого. Однажды, когда Анжелика каталась с Пегиленом, ее экипаж поравнялся с каретой Великой Мадемуазель, которая ее узнала. Не было сделано никаких намеков. Осмотрительность или безразличие? У каждого были личные дела и поважнее!
Какое-то время Атенаис де Монтеспан продолжала дуться на Анжелику, а потом вдруг воспылала к ней дружбой и начала приглашать к себе. Она уже заметила, что эта шоколадница говорит мало, но подает прекрасные реплики.
В доме семейства Монтеспан Анжелика часто виделась с мадам Скаррон, которая ввела ее в салон Нинон де Ланкло.
Салон знаменитой куртизанки считался не рассадником греха, а прекрасной школой хорошего вкуса.
«У нее, – писал шевалье де Мере, – никогда не ведутся разговоры о религии или правительстве, но во всех беседах много ума, приправленного тонким остроумием; обсуждаются прошлые и современные события, новые любовные приключения, но никогда не допускаются непристойности. Веселость, живость и остроумие хозяйки дома позволяют гостям приятно проводить время».
Дружба, связавшая мадемуазель де Ланкло и Анжелику, не привлекала внимание.