Но вы не выставляете свой ум напоказ, потому что достаточно проницательны и знаете, что мужчины опасаются умных женщин.
Анжелика тоже улыбнулась, удивленная этим неожиданным признанием:
– Вы мне льстите, сударь… И мне любопытно узнать, кто вам сообщил такие сведения обо мне…
– Мне не нужно получать от кого-то сведения, – отвечал он по-военному резко и угрюмо. – Я за вами наблюдал. Разве вы не заметили, что я часто на вас поглядывал? Мне кажется, вы меня немного боитесь. А вы ведь не из робких…
Анжелика подняла взор на победителя в битвах при Лансе и Рокруа. Она не первый раз так на него смотрела. Но конечно, принцу не могли прийти в голову воспоминания о маленькой серой уточке, которая с ним спорила и которой он тогда ответил: «Я предвижу, что, когда вы станете взрослой женщиной, мужчины будут вешаться из-за вас!»
Она всегда думала, что хранит в душе глубокую обиду на принца Конде, и ей пришлось бороться с чувством симпатии и взаимопонимания, зарождавшегося между ними. Разве на протяжении ряда лет он не вел за ними слежку, за ее мужем и за ней самой, через своего слугу Клемана Тоннеля? Разве он не унаследовал богатства Жоффрея де Пейрака? Уже давно Анжелика раздумывала, как бы поточнее узнать, какую роль сыграл принц Конде в их драме. Странным образом этому способствовал случай.
– Вы молчите, – сказал принц. – Так это правда, что я вас пугаю?
– Нет! Но, ваша светлость, я чувствую себя недостойной беседовать с вами. Ваша слава…
– Пф-ф! Моя слава… Вы слишком молоды, чтобы знать некоторые вещи. Мое оружие ржавеет в бездействии, и, если его величество не решится преподать урок этим олухам – голландцам или англичанам, я рискую умереть в своей постели. А что касается беседы, то Нинон сто раз повторяла, что слова – это не ядра, которые посылают в живот противника. И она утверждает, что я еще не до конца усвоил урок. Ха! Ха! Ха!
Он разразился громким хохотом и непринужденно взял ее за руку:
– Пойдемте. Моя карета ждет снаружи, а я вынужден при ходьбе опираться на дружескую руку. Вот что мне дала моя слава: болезни, приобретенные в траншеях, полных воды, и в некоторые дни они заставляют меня, как старика, подволакивать ногу. Не угодно ли составить мне компанию? Только ваше присутствие кажется мне допустимым после такого тяжелого дня. Вы знаете мой особняк на улице Ботрейи?
– Нет, ваша светлость, – отвечала Анжелика с сильно бьющимся сердцем.
– Говорят, что это одно из самых красивых зданий папаши Мансара. Мне же он не нравится, но дамы приходят в восторг от красоты этого жилища. Поедем, вы посмотрите.
Хотя Анжелика и не признавалась себе, но ей льстило ехать в карете принца крови, которую радостно приветствовали зеваки.
Ее удивило искреннее внимание спутника.