Совершенно равнодушная к деталям, Анжелика слушала эти голоса, доносящиеся из зловонного мрака. Мысль о том, что ей, разумеется, во время обязательного для всех обвиняемых допроса предстоит пройти пытку, не проникала в ее сознание. Ее беспокоило лишь одно: «А дети?.. Что с ними будет?.. Кто позаботится о них? Вдруг в башне о них забудут и их съедят крысы?..»
Хотя в камере было холодно и промозгло, на висках ее выступили капельки пота.
Присев на кучу гнилой соломы, она прислонилась спиной к стене и, обхватив колени руками, уговаривала себя не дрожать и успокоиться:
«Найдутся женщины, которые позаботятся о детях. Они неаккуратные, неумелые, и все же они соображают дать своим детям хлеба… Дадут и моим… Впрочем, если Полька там, я спокойна… И Никола присмотрит…»
А вдруг Никола тоже арестован? Анжелика снова переживала ужас, который испытала, когда бежала кривыми улочками, чтобы спастись от кровавой бойни, а перед ней всякий раз вырастала фигура стражника или сержанта.
Все выходы с ярмарки и из предместья охранялись, можно было подумать, что количество полиции и стражников вдруг увеличилось.
Анжелика пыталась вспомнить, успела ли Полька покинуть ярмарку до начала потасовки. Последний раз она ее видела, когда бесстыдница тащила к берегу Сены юного провинциала, одновременно испуганного и восхищенного. Сначала они, возможно, останавливались перед многими лавочками, гуляли, пили в кабаке…
Собрав всю волю, Анжелика сумела убедить себя, что Польку не взяли, и эта мысль немного успокоила ее. Из глубины ее души поднималась тревога, и с губ машинально срывались обрывки забытых молитв.
«Сжалься над ними! Спаси их, Дева Мария… Клянусь, – твердила она, – если мои дети будут спасены, я вырвусь из этого ада… Я убегу из этого общества преступников и воров. Я постараюсь зарабатывать на жизнь своим трудом…»
Она вспомнила торговку цветами и принялась строить планы. И время пошло быстрей.
Утром громко лязгнули запоры, заскрежетали ключи, и дверь отворилась.
Стражник посветил в камеру факелом. Свет, попадавший сюда через узкую бойницу, расположенную в стене толщиной в два туаза, был таким скудным, что ничего нельзя было увидеть.
– Ага, вот и маркизы! – радостно выкрикнул он. – Налетай, ребята, урожай будет отличный!
За ним вошли еще три стражника и вставили факел в закрепленное в стене железное кольцо.
– Ну что, лапочки, будете умницами, а?
Один из них вытащил из-под накидки ножницы.
– Сними-ка чепец, – велел он женщине, сидевшей возле двери.