Автор
В комнате царит неприятный гнет. Я чувствую себя зачехленной и обиженной, хотя улыбку на лице свекрови Зои Игнатьевны сложно было не заметить. Уж точно она не из тех женщин, что скрывают свое счастье, прикрываясь дружелюбием. Кровь в жилах холодит и хочется убежать от этой кошмарной ситуации....
О чем шла речь?
– Не знаю, – выдохнула Маргарита.
Я повернулась к Воротникову.
– Владелица «Мезона» прекрасно помнит слова своей сотрудницы, глупо отрицать, что Рита их произносила.
Ермакова чуть повысила голос:
– Не спорю, говорила это. Но я просто повторила чужие слова, не понимая, о чем речь.
– Объясните, – потребовала я.
Собеседница втянула ноги на диван.
– Очень холодно. Меня трясет.
Федор быстро поправил плед, Рита закуталась в него и завела рассказ."
"…Примерно за неделю до того, как Маргарита застала Прохора и Лидию на семейной кровати, они с мужем пошли в торговый центр «Лада».
– Эй, ты куда? А деньги?
Проша вдруг велел жене:
– Дай ему пять тысяч.
Ермакова разозлилась, крикнула попрошайке:
– Еще чего! Наглый ты тип! Работать надо, еще ведь не старик. Если сейчас милостыню получишь, сразу за водкой поскачешь или наркоту купишь. Не на добро деньги пойдут, знаю я таких, как ты.
Бродяга на Прохора пальцем показал и заржал:
– Завтра принесешь.
Прохор застыл как вкопанный, а бомж давай ржать:
– Что? Обосрался? Думал, у меня маразм? Хрен тебе! Теперь будешь делать все, что я захочу. И денег припрешь, и ботинки мне почистишь. А то, выходит, я никто, а ты крутой бизнесмен на джипе? Баба-то твоя в курсе, с кем живет? Нет, пятью тыщами ты от меня не отделаешься, заплатишь, скока потребую, иначе… лебедь, армия, девяносто четвертый год.
Муж схватил Маргариту за руку и потащил прочь.
– Откуда ты этого маргинала знаешь? – удивилась она. – О чем он говорил?
– Какой-то сумасшедший, – ответил Прохор, – явный псих. Пожалел убогого, хотел ему немного деньжат дать, а в кармане налички нет. Но ты права, такому помогать не стоит.
Марго поняла: супруг чего-то недоговаривает.
