Автор
В комнате царит неприятный гнет. Я чувствую себя зачехленной и обиженной, хотя улыбку на лице свекрови Зои Игнатьевны сложно было не заметить. Уж точно она не из тех женщин, что скрывают свое счастье, прикрываясь дружелюбием. Кровь в жилах холодит и хочется убежать от этой кошмарной ситуации....
Глава 16
– Последний вопрос, – остановила я паренька. – Слова: «Армия, девяносто четвертый год, лебедь» тебе о чем-то говорят? Они как-то связаны с Прохором?
– Армия, девяносто четвертый, лебедь? – повторил Сергей. – Фиг его знает. В том году я еще не родился. Лебеди в Москве не живут, только в зоопарке. Не, ваще без понятия.
– Люба ничего тебе про отца и девяносто четвертый год не рассказывала? – цеплялась я за последнюю надежду. – Про армию и лебедей?
Юноша пожал плечами.
– Нет.
– Спасибо за помощь, – вздохнула я, вставая со скамейки, – извини, что задержала.
Мы дошли до дороги, пересекли ее. Я хотела сесть в машину, и вдруг Глазьев снова заговорил:
– Любаня рассказывала, что ее мама дядю Прохора даже после развода обожала. Обиделась на него страшно сначала, слышать о нем не хотела, скандал затеяла, а потом остыла и по ночам плакала. Люба надеялась, что отец вернется. Но я подумал, что зря Любаша такие планы строит, дядя Прохор барабанистый.
– Какой? – не поняла я.
– Барабанистый, – повторил школьник.
Сергей криво усмехнулся.
– Один раз она меня во дворе при однокласснице отчитала и ушла. Я стою, дурак дураком, думаю, сейчас Нюська надо мной ржать начнет.
