Автор
В комнате царит неприятный гнет. Я чувствую себя зачехленной и обиженной, хотя улыбку на лице свекрови Зои Игнатьевны сложно было не заметить. Уж точно она не из тех женщин, что скрывают свое счастье, прикрываясь дружелюбием. Кровь в жилах холодит и хочется убежать от этой кошмарной ситуации....
Я выпрямилась и увидела немолодую женщину, одетую в форменную куртку с надписью «Миусское кладбище».
– Вы скульптор? – полюбопытствовала незнакомка. – Ждете нашего резчика? А он, знаете ли, заболел.
Я улыбнулась.
– Работаю вместе с Геннадием Харитоновичем Иголкиным, он попросил посетить могилу Ермакова."
"– Знаем Иголкина, – кивнула смотрительница, усаживаясь на одну из скамеек на аллее, – ученый человек, про нас книгу написал, меня там упомянул, как представительницу династии. Ведь наша семья на Миуссах пропасть лет работает.
– К Ермаковым никто не приходит, – вздохнула я.
Евдокия Гавриловна подхватила.
– И не говорите! Давно они не нужны были Надьке. Вот Алексей Константинович всегда раз в месяц, несмотря на занятость, заезжал. Леша очень родителей любил, бабушку с дедушкой почитал. В Бога не верил, но в храм заходил, службу заказывал. На дни рождения и кончины родных красивые корзины цветов ставил, родительские субботы соблюдал.
Евдокия Гавриловна сложила руки на коленях.
– А потом Леша перестал появляться. На день рождения матери я его не видела и все голову ломала: что случилось? Время текло, Алексея все нет и нет.
Евдокия Гавриловна одернула куртку.
– О как! Мне неприятно, что у Ермаковых могила, как у бомжей, а ей наплевать.
– Но сейчас бурьяна нет, – сказала я, – вроде за участком следят.
Служительница вынула из кармана сигареты.
– Хотите?
– Спасибо, давно бросила курить, – отказалась я.
– А я вот никак с никотиновой зависимостью не справлюсь, – пригорюнилась женщина.
