– Студентка Донская? Что-то случилось? Хотите поговорить о корректировке графика индивидуальных занятий? – нарочито громко, напоказ, осведомился Сейата и, не дожидаясь ответа, подхватил Янку под локоть, увлекая прочь с еще более громким и деловым криком: – Пройдемте!
Уставшая девушка с трудом успевала перебирать ногами, стараясь поспеть за ретивым преподавателем. Когда за ними захлопнулась дверь первой попавшейся аудитории, мастер напустился на бедную студентку с упреками:
– Я же просил вас не афишировать наших взаимоотношений, если не желаете…
– Не желаю! – энергично согласилась Яна, проникнувшаяся нервическим состоянием бедного преподавателя (немудрено психом стать, при такой-то настырной мамочке) и попросила: – Пятку проверьте!
– А? Что? – осекся и как-то разом сдулся лорд Леоци.
– Пятку проверьте. Я сегодня с напарником в храме Ветров была, – повторила девушка. – Кажется, у нас все получилось.
Сейата буквально рухнул на стул, скинул ботинок и сорвал с левой ноги черно-лиловый носок, распространяя по аудитории аромат гвоздики и кардамона. Янка еще не успела удивиться странной отдушке талька для ног и когтей, а Сейата уже задрал стопу к самому носу для лучшего обзора и испустил протяжный вздох облегчения. Длинные когти на пальцах, каким-то чудом оставлявшие целыми носок и ботинок, по-прежнему имелись в наличии, а вот татушка-кувшинка исчезла бесследно. Кожа была девственно чистой!
– Приношу свои извинения за грубость, Яна. Я тебе безмерно благодарен, – прочувствованно признался мужчина, приложив обе руки к груди, почему-то ладонями наружу.
– Ладно, мне тоже замуж пока совсем не хочется, – отмахнулась Янка, тактично опустив продолжение фразы «тем более за такого рогатенького и когтистенького, как вы». – Но Машьелис ждет вознаграждения. Вы обещали сто пятьдесят золотых, если управимся с попыткой за цикладу, и пятьсот, если исчезнет метка.
– Да-да. Чтобы дракон да от денег отказался, – энергично закивал преподаватель, повторяя поговорку, и заверил ученицу: – Конечно, на следующее занятие я принесу награду!
Он дал обещание с такой радостью во взоре, что становилось ясно: за свою свободу Сейата Фэро отдал бы и не шестьсот пятьдесят монет, а раз в десять больше. Хорошо еще, дракончик об этом не знал, а то точно начал бы вести игру на повышение ставок не из вредности, а из чистой тяги к эксперименту и наживе.
Повеселевший мастер энергично потер руки и спросил:
– Раз уж вы зашли, студентка, не желаете ли остаться на занятие? У меня как раз окно.
«Не желаю, но останусь», – мысленно простонала Янка, а вслух поблагодарила учителя и полезла за тетрадью.