В мире, где математика превращается в забавную несправедливость, героиня перебрасывается из нелепых ситуаций в еще более смешные. Одета как деревенская красавица с выдающимся лобовым прыщом и глазами на репьи, она заблуждается во всем: от понимания математики до собственного происхождения. В этом потрепанном мире нет равных для смеха, а каждая неудача лишь усиливает ее интригующую судьбу....
– Чего будешь есть? – не слишком вежливо осведомился у Янки повелитель раздачи.
– Комплексный обед, хорошо бы с рыбой, остальное на ваш выбор, – определилась Донская, за что неожиданно удостоилась одобрительного взгляда выпуклых глаз силаторха и нового вопроса:
– Жидкое употребляешь?
– Суп люблю, – согласилась девушка и облизнула взглядом кастрюльку, из которой явственно тянуло хорошей ухой.
– Молодец! – похвалил повар и шустро нагрузил на поднос Янки большую тарелку с ухой, блюдце с горкой чего-то явно травянистого, вроде салата, поставил широкое блюдо с жареной рыбой и неожиданно фиолетовым гарниром к ней, а в довершение бухнул высокий стакан с чем-то зеленым.
– Спасибо, – поблагодарила Яна и пошла вместе с новыми друзьями к свободному столику на шесть персон. Стефаля, правда, пытались зазвать к себе несколько девушек и даже парочка парней, но староста-эльф остался верен своим обязанностям. С вежливой полуулыбкой эльф игнорировал посторонние предложения.
Столовые приборы – ножи, четырехзубые вилки, ложки, как букеты, стояли на каждом столе в больших чашках в окружении лепестков-салфеток.
Остальные тоже ели охотно, с удовольствием дегустировали бабулины грибочки, однако конкурировать с парой таких основательных едоков, как Хаг и Яна, не могли. Хотя Лис честно пытался. Как в щуплого парня влезает столько, сколько он притаранил на своем подносе, Донская могла только гадать.
– Это ж сколько она себе положила! – с соседнего стола, где сидели две стройные девушки, донеслось ядовитое шипение, претендующее на то, чтобы считаться шепотом, но шепотом такой нарочитой громкости, чтобы его было слышно как минимум половине посетителей столовой.
– В такую толстомясую? Влезет! – столь же тихо ответила еще одна змейка.
Поскольку рядом с девицами сидели лишь Янка и Иоле, землянка совершенно справедливо решила, что поиздеваться хотят именно над ней. Однако злости не возникло. Ну да, фигуристая она, такая уж уродилась, что ж, из-за этого не кушать?"
"– Худая корова никогда не станет газелью, – громко констатировала Донская и, отодвинув опустевшую тарелку с ухой, потянулась ко второму блюду.
