В Аптеке Снежного Барса жители города приходят за чудесными лекарствами, но вовсе не за помощью. Здесь каждое снадобье и редкостное зелье приводит к комичным и иногда пугающим результатам. Озорный аптекарь, обладающий непредсказуемыми способностями, готов помочь в любых бедах — за порог же не пустят его из-за странного поведения....
Таких парней полно в королевстве, но это и было странно: говорил он как житель какой-нибудь южной провинции, которые к осени наполняют столичные базары, а не уроженец лежащего к западу от столицы города магов.
– Тебя в Дагре научили болтать с набитым ртом? – нахмурился Ирв, рассчитывая задеть Бринса и вывести на откровенность.
Тот на мгновение нахмурился, будто говоря: «Ай, ну если настаиваешь, давай соблюдать твой этикет», затем дожевал, проглотил все и снова расплылся в искренней улыбке.
– В Гимзоре. Мы с матушкой Соф и сестрами там выросли, потом средняя удачно вышла замуж за приличного человека и забрала нас с собой в Дагру.
– Поверь, у нас и надкусить достаточно, можешь не торопиться и говорить нормально, – вздохнул Ирвин и тоже положил себе мяса на лепешку, тарелок-то у него не было.
По самым беглым подсчетам стоимости выходило раз в пять больше той суммы, которую дал Ирвин, а старый Густав щедростью не отличался, отсюда и возникали вопросы. Не стал бы бездомный помощник добавлять на ужин из своего кошелька, неужели украл?
– Трактирщик, как услышал про твое плохое самочувствие, сразу две корзины и собрал, чтобы поправлялся скорее. Не то вконец занедужишь, а им придется брать зелья в другом месте и куда дороже.
Разжеванное и проглоченное мясо встало комом в горле и не желало опускаться в желудок. Значит, Бринс пришел к Густаву и наплел тому про болезнь Ирва, чтобы обманом добыть еды? Как так можно?
От злости он встал на ноги и навис над столом, хотя помощничек продолжал невозмутимо жевать лепешку и поглядывал на ребрышки под соусом. Те удавались повару лучше всего и считались коронным блюдом в трактире. Если у Ирвина случалась удачная неделя, он непременно заказывал себе блюдо таких ребрышек и угощал Лестера.
– Я совершенно нормально себя чувствую, – начал говорить он, подпустив в голос строгости, но Бринс тут же отмахнулся.
– А когда я уходил, казался таким бледным и вел себя странно.
