Автор
Алвин Карпис - знаменитый организатор Кровавых Шестерок, провел большую часть своей жизни в тюрьмах и затем переехал на юг Испании. Его жизненные колебания от криминального мира до уединенной жизни подтвердили его неуловимость и уникальность.
Теперь еще и эту банду учитывать в пасьянсе, а там и прочего дерьма хватает.
– У меня есть для вас имя, – сказал я. – Шаплен. Роже Шаплен. Он распорядитель выставки в Вернисаже, которая откроется на днях.
– И что о нем?
– Это тот самый человек, который поручил Жану-Мари познакомиться с вами.
– Я сам… – Маркам привычно начал краснеть.
– Нет-нет-нет, – перебил я его. – Во-первых, он вам подмигнул, вы должны помнить.
– Откуда вы знаете?
– А я с ним пообщался и немного потряс. Из него выпал Шаплен. Жан-Мари должен был развить с вами знакомство и зазвать в какую-то квартиру, сказав, что сам там живет.
Маркам приобрел цвет свеклы, но при этом все же выдавил из себя вопрос:
– А что могло приключиться?
– Как минимум сеанс фотографии. Но могу поспекулировать дальше.
Он просто кивнул в знак согласия и приложился к виски. Кубики льда звякнули в стакане.
– Я не думаю, что фотографий достаточно. Что бы я сделал на месте плохих людей, которые захотят подцепить хорошего парня на очень большой, тройной крючок?
– Что?
– Я бы подсыпал вам наркотик в напитки.
Теперь Маркам побледнел.
– Не знаю.
– Вот и я не знаю. Бюро, может быть, вас бы от тюрьмы и спасло, но работу вы теряете в любом случае, а вместо нее получаете на руки волчий билет до конца жизни. Или вы работаете на шантажистов.
Хорошо, проняло его, это видно. От детской наивности он все же не до конца излечился, даром что специальный агент.
– Рик, кто повел вас в «Оскар»?
– Его зовут Джеймс. Мы познакомились в баре отеля, просто разговорились. Он здесь часто бывает, работает в британском Форин-офисе. Достойный, прекрасно воспитанный человек.
Мне захотелось закрыть лицо руками и застонать, но все же делать этого я не стал.
– Он вас сразу пригласил в «Оскар»?
– Нет, через пару дней. Мы… гм… разговорились. – Маркам опять начал возвращаться к привычно пунцовому оттенку. – Он… тоже, в общем…
– Понятно, – закивал я. – А в клубе он с кем-нибудь общался или здоровался?
– Гм… – Он задумался. – Только на входе, когда нас проверили по списку.
– Там все здороваются, думаю. – Я вздохнул.
