Сил хватило только на то, чтобы раздеться, немного освежиться и рухнуть на постель, завернувшись в одеяло почти по самый подбородок.
Меня колотило и знобило. Зубы стучали, виски сдавливало от боли. Видимо, воздействие тех успокаивающих препаратов, которыми меня напичкали, уже окончательно сходило на нет.
Сай пришел первым. Бросил на меня обеспокоенный взгляд, лег рядом и притянул мое тело к себе прямо с одеялом.
- Я устала - призналась я, закрывая глаза - Сай, как же я от этого устала.
- Скоро все закончится, Ари - постель с другой стороны от меня прогнулась, и я почувствовала на себе еще одну пару рук. Дайнагон уткнулся носом в мой висок и тяжело вздохнул, больше не произнеся ни слова.
***
Тело постепенно расслаблялось и согревалось. Я четко ощутила, что оба моих мужа тоже морально опустошены и очень устали, и не просто согревали меня собой, успокаивая своей близостью, но и держались за меня, за мою энергию, восстанавливая и самих себя.
На смену озноба наконец-то пришло тепло. Руку с тирлиниями закололо, и я с удивлением обнаружила, как уже из меня тянутся энергетические ленты в сторону моих мужчин. До этого все было с точностью наоборот: их тиры тянулись ко мне таким удивительным способом, а теперь, получается, моя энергия делает то же самое, причем, опираясь лишь на мое внутреннее стремление помочь своим мужчинам хоть чем-нибудь.
Сайкер и Харис смотрели на все это действо с удивлением и радостью. Похоже, происходящий сейчас процесс - какая-то новая ступень нашей связи, доступная неям тогда, когда они считают своих мужчин не просто максимально близкими им, но и неразделимой частью своей сущности. А именно такие ощущения я испытывала сейчас, наслаждаясь двойными объятьями с обеих сторон от себя.
Я повернулась к дайнагону, посмотрела в его глаза с точками мигающих искр в зрачках, наполненные ураганом чувств, который поглотил меня и унес куда-то далеко-далеко, в блаженное “нигде”, безопасное и спокойное.
- Поцелуй меня - попросила почти с мольбой и охнула, когда почувствовала губы мужа на себе.
Мы целовались как оголодавшие. Страстно, жадно, до черных точек в глазах. Языки боролись друг с другом, дыхание сбивалось, губы пекло и щипало, а на глаза невольно наворачивались слезы от распирающей мое нутро нежности, от испепеляющей меня страсти, от множества разных чистых и искренних чувств, сменяющих друг друга и вырывающих меня из реальности.
В коконе одеяла стало нестерпимо жарко, и я с облегчением вздохнула, когда Сайкер откинул мешающий кусок ткани и, не мешая побратиму, тоже принялся покрывать поцелуями мою шею, плечи, ключицы, грудь.
Одежда давила на кожу, не давала прочувствовать своих тирианцев так, как мне в этот момент хотелось. Руки хаотично шарили по мужским телам, пытались раздеть их в ответ.