Автор
В темноте и холоде Анвар умирает, но его тело продолжает двигаться. В душной ночи Аравии все кажется знакомым и неуместным. Страх заражает мир вокруг, как бык в стойле — один смертный вопль разрывает спокойствие бездны, вызывая волны ненависти и ужаса, которые распространяются на всем расстоянии....
Одергивает руку, обжигаясь, и сама дергается…
– Анвар? Ты что… здесь делаешь? – не дышит… на ее лице сотни эмоций… И самое удивительное– отчетливее всего она чувствует свое смятение и раскаяние, разливающиеся краской по щекам… Словно он все знает про нее с Фахдом… Словно в его глазах читается осуждение…
– Пригласишь войти, Аммули? – хрипло усмехается, продвигаясь внутрь, не дождавшись ее приглашения, да и не ожидая его, честно говоря…
Глава 4
Анвар
Увидел ее на пороге с этими нелепыми кудрями, каким– то устрашающим бабским агрегатом в руках, и у него голову снесло…Вот такой, естественной, взбудораженной, она была неимоверно хороша… Еще более хороша, чем после их последней встречи… В этой самой квартире, в этой самой комнате, куда теперь она побежала, чтобы хоть как– то привести себя в порядок перед нежданным и таким волнительным гостем… Он помнил свои ощущения здесь, вспоминал ее эмоции, так легко читаемые на юном, неискушенном хитростью и жизненным опытом лице… Сладкие, нежные, наивные и восторженные, немного смешные, до одури возбуждающие и мучительно томительные…
В тот момент, когда Анвар смотрел на эти проклятые фото, подсунутые ему Мадлен, когда увидел губы другого на ее губах, понял, что его увлеченность ею серьезнее, чем он предполагал… А после того, что случилось той ночью… Чуть заметно качнул головой, не хотел это больше вспоминать, не хотел об этом думать вообще… За свою бурную молодость он не раз просыпался в постели с тяжелой головой и без особого настроя продолжать общение с той, кто лежала рядом, но ночь с Маду стала сущим кошмаром… И ведь даже не потому, что не понравилось… Об этой стороне их секса он старался не думать… Вопрос был в том, что самого этого секса произойти не должно было… Зато произошедшее в тот злосчастный день глобально помогло ему осознать самое главное– он хотел, чтобы именно Амаль была его… Боялся ее упустить… Не желал делить ни с кем… Вмиг в мозгах зародилась одержимость, ранее для него не свойственная… Словно проснулся тот глупый неопытный мальчишка из детства, смотревший на взрослую чужую женщину с раболепным обожанием… Теперь он смотрел так на ее дочь – и понимал, что вот она, та, кто ему нужна… Не эфемерный недоступный образ, а эта живая девочка из плоти и крови, которая может ему принадлежать, осталось только руку протянуть… Принадлежать безвозвратно…"
"Амаль была птичкой, умеющей летать, но все– таки птичкой из клетки… Таких, как она, не выпускали вольно на свободу, ни навсегда, ни на время… Даже ее мн
