Автор
В темноте и холоде Анвар умирает, но его тело продолжает двигаться. В душной ночи Аравии все кажется знакомым и неуместным. Страх заражает мир вокруг, как бык в стойле — один смертный вопль разрывает спокойствие бездны, вызывая волны ненависти и ужаса, которые распространяются на всем расстоянии....
Она закатывает глаза, но не спорит. Ведь это уже прогресс… Ей впервые спокойно… Не пусто на душе… И даже эти поганые слова Асмахан прячутся куда– то на задний план…
Уже через час самолет Макдиси летел обратно в Дубай, расправив свои железные крылья над зардевшимся, словно от стыда, при закате Дамаске. Фахд смотрел в окно и думал о прошедших сутках, изменивших его жизнь…, был ли он счастлив в тот момент? Более чем. Испытываемое им чувство было даже сильнее счастья… Чувство того, что он сам властелин своей жизни, своей судьбы, своей истории… Пусть оно продлится как можно дольше… Он пока не хочет думать о всех этих «но», о которых упорно заставлял вспоминать отец… Потому что с ней хотелось стереть эти «но» ластиком…, и он обязательно сотрет, обязательно, только отцу пока что об этом знать не следует…
Глава 28
Влада и Васель
Было уже за полночь, а Васеля в спальне все не было… Опять сидит допоздна в кабинете, опять весь в делах или? Обстановка в доме после приезда обоих Макдиси была обманчиво спокойной… Влада знала это состояние, во многом исходящее от темперамента Васеля… Он только до поры до времени не показывал своих эмоций, а потом… Потом наступал взрыв… На самом деле, напряжение началось еще тогда, когда стало известно про беременность Мадлен… а теперь… Теперь, видимо, достигнута точка невозврата… От Амаль он едва ли ожидал такого финта… Спасало, наверное, лишь то, что именно Фахду как человеку Васель симпатизировал и реально считал его перспективным политиком региона, а с таким, как ни крути, союз прельщал…
Накинула на себя пеньюар, спустилась босоногой в его кабинет.
– Почему не спишь? – спросил, нахмурившись, увидев ее в дверях…
– Тебя ждала…– тихо ответила, вызвав его понежневший, смягчившийся взгляд… Влада так любила вот такие его взгляды… Они были приятнее и красноречивее любых комплиментов, даже после стольких лет…
– Ты не рад произошедшему? – тихо спросила она, устроившись с ногами на диване, напротив.
– Чему радоваться? Тому, что должен принимать условия этих мужиков как должное? Чувствовать себя обязанным, смущенным тем… Тем, что… мои дочери раздвинули перед ними ноги в нарушение всех традиций и обычаев…– закрыл лицо руками, вздохнув.
