Автор
В темноте и холоде Анвар умирает, но его тело продолжает двигаться. В душной ночи Аравии все кажется знакомым и неуместным. Страх заражает мир вокруг, как бык в стойле — один смертный вопль разрывает спокойствие бездны, вызывая волны ненависти и ужаса, которые распространяются на всем расстоянии....
Механическая похоть улетучилась, стоило ему увидеть в дверном проеме Ее… Он не помнил, как отскочил от разложенного прямо на столе тела Асмахан, как наспех застегнул ширинку, не помнил, что кричал, когда нёсся в сторону сорвавшейся с места тут же в направлении выхода невесты…
Она не стала дожидаться лифта, побежала по лестнице, не боясь, что может навернуться, голову разбить на скользком кафельном полу, а он только об этом и думал сейчас, автоматически отсекая мысли о самом страшном, неминуемом… Все его нутро сейчас скрутило в такой узел боли и щемящей жалости к его бабочке, словно это не он только что был пойман с поличным… Словно это он был ею… Словно это он сам смотрел на себя ее глазами…"
"Идиот… Идиот… Какой же он все– таки идиот конченый… так спалиться… так лажануться на пустом месте… а главное из– за чего и ради чего… Кому он что хотел доказать этим ненужным перепихоном с Асмахан… Его природный эгоист понял, что восторженный трепет его бывшей был вовсе ему и не нужен еще месяц назад, еще в первый их спланированный ею рандеву, но он зачем– то продолжал с ней время от времени видеться, особенно в те дни, когда Оксана была совсем отстраненной и аморфной, когда вместо человеческой ласки натыкался на ее холод… Странной она все– таки была… Он так и не понял эту девочку до конца… Как можно было так гореть в его руках, когда они сливались воедино, как можно было так жечь всех одним своим видом во время танца и так остывать в реале, при соприкосновении с обычной жизнью… Она постоянно крыла все его блок– схемы, стоило только наслаждению разлиться по венам, насытив тело, и хотелось уже насыщения и для мозга… Нежностью, чувствами, пониманием… Простым семейным теплом быта, о каком мечтал всегда… Какой загадывал себе, когда думал о любви своей жизни… Но там его всегда ждали сугробы… Высокие, холодные, безнадежные…
Догнал, наконец, прижал к стене.
«– Открой глаза», – говорит сипло, сам не узнавая свой голос, – пожалуйста, только посмотри на меня…
– Зачем…– шепчет она, еще сильнее зажмуриваясь.
