Автор
В темноте и холоде Анвар умирает, но его тело продолжает двигаться. В душной ночи Аравии все кажется знакомым и неуместным. Страх заражает мир вокруг, как бык в стойле — один смертный вопль разрывает спокойствие бездны, вызывая волны ненависти и ужаса, которые распространяются на всем расстоянии....
Все эти недели он больше никак не давал о себе знать, только одинокая жемчужина, подаренная им, красовалась на трюмо в спальне… Амаль то и дело брала ее в руки, восхищалась нежным блеском перламутра, ее идеальной гладкостью и приятной прохладой… Какой– то живой, не такой, какой бывает просто у холодных предметов…
А еще все время в голове прокручивала их разговор с Эли Маабом на следующий день после показа, когда чувства Амаль во всех смыслах были в полном раздрае…
– Платье, в которым ты вышла на показе было сразу куплено, Амаль, – сказал он, посмотрев на нее многозначительным опытным взглядом, – его купили втридорога, плюс выкупили права на пошив… То есть я больше не имею право создавать аналогичное произведение… Теперь в мире будет существовать только один экземпляр… Только одно платье… Самая высокая цена, какую я только получал за созданный мною наряд… Догадываешься, кто его купил?
Амаль нервно сглотнула и молча опустила глаза… Сердце учащенно забилось… Она не знала, радоваться или ужасаться своей догадке…
– Что у тебя с наследником Макдиси, Амаль? Мне ты можешь сказать…
– Ничего… Мы просто… друзья… знакомые… с раннего детства…
Мааб улыбнулся.
– И поэтому Его Высочество приезжает специально на мой показ, платит по две тысячи долларов каждому гримеру, чтобы те незаметно ушли из– за кулис, уводит тебя за собой, а на следующий день покупает за миллион долларов платье, в котором ты закрывала показ? Ну– ну…
Амаль молчала… Что она могла сказать Маабу? Она и сама не понимала, что происходит…"
"– Мой тебе совет, девочка, подумай… Фахд Макдиси относится к той категории мужчин, которые засасывают, как дрезина, но и как эта самая дрезина они способны удушать, убивать, подавлять… Для европейцев все мы арабы– ты и твой папа, я, Фахд, но на самом деле все иначе… Мы с тобой из Ливана и Сирии, мы– левантийцы… В нас кровь финикийцев, мы мореплаватели, но мы оседлый народ… Мы выросли среди гор и зелени… Они– люди пустыни… Кочевники… Жестокосердные от суровой действительности.
