В комнате царит тихий унывный шум. Жена вытирает слезы, папа молча смотрит в окно, как будто ища причину этих вопросов. А я остро осознаю свою нежданную роль — единственная, кому рассказывать историю про то, кто они были, прежде чем стать вместе.
Сколько лет можно быть влюбленным безумцем?
Я тихо смеюсь.
Он каждый раз задает этот вопрос. И я каждый раз целую его в ответ. Так же безумно. И тоже – нежно.
- Вечно… вечно быть безумцем, - шепчу ему в ответ.
- Помнишь секс с незнакомцем? – смеется хрипло.
- Боже… не напоминай.
- Ты ведь поверила, что я лишился памяти.
- Я заставила тебя так думать, - отмахиваюсь я.
- Нет, поверила… да к черту. Неважно. Я пытаюсь забыть, моя лиса.
Мужское тело прижимает меня к стене.
Почти вжимает.
Я сдавленно охаю, а он погружается в меня.
И в эту же секунду раздается выстрел. Где-то далеко, но в то же время близко.
Я сжимаюсь непроизвольно, а муж успокаивающе поглаживает. И сдвинуть ноги не позволяет. Берет меня прямо здесь – под звуки стрельбы и начинающейся суматохи. Врывается под пальбу.
- Артем… Артем, что это?! – тяжело дышу, пытаясь справиться с эмоциями.
- Так задумано. Так нужно, лиса… Просто доверься мне, - дышит тяжело.
И в шею целует тут же.
В слабое место кусает, воли бесстыдно лишая.
Звуки в голове стихают, остаются лишь толчки и наше тяжелое дыхание. А еще руки мужа – требовательные, напористые.
- Артем…
- Тише, тише… кричи, кричи.
Кусаю губы, но из них все равно вырывается стон.
- Да, кричи… - хрипит муж, толкаясь в меня глубже, резче.
Я подстраиваюсь под его ритм, под его руки. Послушно развожу ноги, принимая его в себе до конца, до основания, до начала…
А где-то крики, где-то пули… рядом страх и бесконечное удовольствие. Но вырваться нет ни сил, ни желания.
Шансов почти нет.
- Да… еще, еще… пожалуйста, не останавливайся, - прикрываю глаза, сжимаясь от каждого движения.
- И не думаю… Моя лиса, моя!
Я послушно обхватываю мужские бедра. Он их сжимает, оставляя отметины там, где никто не увидит. Я разрешаю. Мне не больно.
Мне хорошо. Его поцелуи сводят с ума. Ниже и ниже…
Груди касается холодок, муж стянул платье прочь. Я повисла на его бедрах, сзади – холодная стена.
- Пожалуйста… еще, еще!
Мы взорвем этот вечер. Не знаю, было ли так задумано, но опасность немало сводит с ума. И кричать заставляет громче. И стонать.
И просить…
- Не останавливайся…
- Если только ты готова к третьему ребенку… - усмехается муж хрипло, с каждым движением становясь резче.
Я принимаю его поцелуи в грудь. Обжигающие поцелуи, болючие. Страстные.
И головой бьюсь об стену, пока широкая рука мужа не обхватывает макушку.
