О чём книга «Арест»
Я раздраженно пересаживаюсь в автомобиль, прерывая непонятные фразы Давида. Тихий придорожный шоссе погружается в темноту, и только звезды светлятся в ночи. Постепенно душная тишина окружает нас, давя на меня своей нервозностью.

Автор
Я раздраженно пересаживаюсь в автомобиль, прерывая непонятные фразы Давида. Тихий придорожный шоссе погружается в темноту, и только звезды светлятся в ночи. Постепенно душная тишина окружает нас, давя на меня своей нервозностью.
Или можно быть… никак. То есть просто перестать существовать. Адам обходится без разочарований, потому что всех разочаровавших людей он моментально устраняет. Из мира, из жизни. Вычеркивает отовсюду.
— Это интересно, — замечает он с легкой улыбкой на губах. — Ты понимаешь меня без лишних слов. Хватает одного взгляда.
Я сглатываю. А что же тут не понять? За единственный неверный шаг полагается смерть. Не будет скандалов, истерик, угроз, увещаний. Не будет никаких предупреждений. Раз и все, сам себе подписываешь приговор.
Но пока Адаму по вкусу наша игра. Он не злится. Забавляется. Искренне, по-настоящему. Ему такое в кайф. Пожалуй, было бы скучно сразу сожрать, обглодать до костей. Он знает толк в наслаждении, поэтому предпочитает оттянуть момент истины, подарить иллюзию свободы и захлопнуть клетку на последних секундах.
Я боюсь его. Дико, бесконтрольно, на уровне инстинкта. И хочу. Жажду до болезненного жжения под кожей, до колючего озноба.
— Я люблю, — вдруг говорит Адам.
А по моей щеке скатывается слеза. Жгучая. Горькая. Одинокая. И нервы скручивает в искрящийся от напряжения узел.
— Люблю, что ты видишь меня настоящим, — раздается уточнение, от которого спазм сводит внутренности.
Он отпускает, отходит подальше и наблюдает, разрешает привести себя в порядок и нарядиться для выхода на улицу. Выполняя механические действия, на автомате натягивая одежду, я не могу отделаться от отрывочных воспоминаний.
Лекция по культурологии. Или по философии? Возможно, религиоведение. Кто разберет всю эту чепуху? На этих занятиях я обычно выполняла задания по другим, действительно важным и полезным предметам. Но теперь в голове отчетливо всплывают слова какого-то преподавателя. Как громом врезают по вискам.
Древние боги никогда не показывались простым смертным в своей истинной форме. Ведь подобное зрелище могло свести с ума, поразить примитивный людской разум.
Адам лукавит. Я не вижу его настоящим. Замечаю только часть.
И это хорошо. Бережет разум. Ограждает от жесточайшего безумия.
Я не верю в мистику. Я реалист до мозга костей. Мне чужды суеверия и куда привычнее действовать, чем уповать на слепую удачу, надеяться на волю судьбы.
Однако рядом с Адамом начинаю сомневаться в собственных убеждениях.