Несмотря на эпоху, когда были написаны трилогия о жизни Петербурга начала девяностых — "Адвокат", "Журналист", "Сочинитель" — теперь представляем вам новый взгляд на город через перчаточный туннель. В книге "Арестант" Васильев Новиков откроет новые страницы жизни военного переводчика и журналиста, но уже в эпоху арестанта....
Эта фраза из романа Стругацких билась в голове весь день. Стояли звери около двери… Они кричали… Кто оставил книгу в камере, он не знал. И никто уже не знал. От возможного хозяина остались только инициалы на внутренней стороне обложки: А.З… Кто он, этот А.З.? Обнорский попытался представить его себе и не смог. Но странная фраза Стояли звери… запомнилась. Что-то в ней было. Странное, пугающее… Видимо, незнакомый А.З. тоже так думал. Фраза была обведена шариковой ручкой в рамку… Стояли звери около двери. Они кричали…
В следственном кабинете Обнорского встретил… Никита Кудасов! Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Ну, как ты? — спросили одновременно. Улыбнулись, поздоровались, сели.
— Как ты? — спросил Обнорский второй раз.
— Нормально, — ответил Никита. — Уже нормально. А ты-то как?
— Потом про меня… Расскажи, как сам? Как Наташа?
Кудасов повернулся, провел ладонью по затылку. Под густой шевелюрой открылся выстриженный участок. Бледная кожа, косой шрам.
— Вот и все… Последствий никаких.
Никита махнул рукой, кривовато улыбнулся.
— Ладно, рассказывай теперь ты, Андрюха.
— Да что рассказывать? Сижу на нарах, как король на именинах.
— Все, — жестко сказал подполковник. — Все как на духу. И учти — я здесь вообще-то нелегально нахожусь. Официально я в санатории после ранения.
— Ясно, — отозвался Андрей. Историю своей посадки он изложил лаконично и четко. Кудасов задал всего несколько уточняющих вопросов. Задумался. Обнорский курил принесенный Никитой «Кэмэл».
— Значит, говоришь, Чайковский, — сказал наконец подполковник. — Я Витьку знаю. Он опер толковый, но с закидонами… А вот с Блиновым не знаком.
— Блинов, скорее всего, совсем ни при чем, — отозвался Обнорский. Он наслаждался хорошими сигаретами и обществом Никиты. — Как и следак. Там всю тему этот композитор разруливает.
— Кто приказал, знаешь?
— Нет. Думаю — Палыч или Бабуин. Это, как говорится, не суть важно. Интересней, кто приказал Чайковскому.
— А предположения есть?
— Есть, — ответил Андрей. — Некто Наумов Николай Иваныч. Знакомое имя?
Никита даже присвистнул. Посмотрел на Андрея с удивлением.
— Да ему-то ты как дорогу перешел?
— Вот этого я тебе, Никита Никитич, не скажу. Извини.
